Одна из моих подруг-одноклассниц, круглая отличница Соня, была по национальности еврейкой. Мы жили в соседних дворах и вместе ходили в школу. В классе она сидела впереди меня, и я часто списывала у нее решения сложных задач по физике. Если в школе ей было почти комфортно, поскольку многие учителя были евреями, то во дворе ситуация была иной. Соню нередко обижали, забирали и ломали ее велосипед, и мне, имевшей определенный авторитет, приходилось вступаться за нее. Поэтому меня любили в ее семье и всегда, когда я приходила, угощали вкусненьким. Добрая Сонина бабушка с детства говорила на идише, а по-русски изъяснялась с акцентом. Было очень смешно и мило, когда на мой вопрос по телефону: «Здравствуйте, можно позвать Соню?», звучал ответ: «Соня… она нет», когда ее не было дома. В отличие от меня, Соня любила машины. В 90-е, после окончания физического факультета университета, она уехала в США и через некоторое время стала работать в Чикаго на заводе Форда.
Признаться, многие из нас, недолюбливая наличие машин во дворе, одновременно завидовали владельцам и их детям. Как все смотрели на Витьку, который важно усаживался в «Жигули» своего папы, милицейского чина, чтобы ехать на юг, к морю! Отчасти даже из-за этого в Витьку были влюблены многие девчонки. Я же к Витьке и его автозначимости относилась равнодушно. Для меня всегда самым важным было состояние свободы, по своей сути, конечно, относительное. Но в любом случае станешь свободнее, если не будешь иметь и делать ничего лишнего, занимаясь в свободное время тем, что приносит удовольствие. Машины в собственности я считала лишними. Зачем они, когда есть общественный транспорт, такси, поезда и самолеты? Без них воздух будет чище, и к тому же уход за ними требует много времени.
Взять, например, одного знакомого нашей семьи, жившего в пригороде. Несмотря на прекрасные способности и два образования карьеру ему сделать не удалось – в коллективе его не жаловали из-за неуживчивого характера. Не исключено, что желание повысить свой общественный статус и привело его к идее приобрести автомобиль. Долгие годы он экономил на всем, откладывая деньги с рядовой зарплаты, стоял в очереди и построил гараж, прежде чем получить белые «Жигули». В этом гараже новенькая машина проводила дни и ночи, поскольку мужчина вывел ее в свет только один раз. Он выехал на трассу и вел машину так нерешительно, что гаишник дал ему сигнал остановиться. Да и это сделать незадачливому водителю удалось не сразу – вместо тормоза, перепугавшись, он сначала нажал на газ. После этого происшествия мужчина больше не рисковал, а «Жигули» перешли по наследству его дочери, когда та вышла замуж.
В своем отношении к автомобилям и их владельцам я делала одно исключение – для моего любимого дяди, проживавшего в другом городе. Исключительно чуткий, интеллигентный и начитанный человек, он работал дальнобойщиком, много видел и увлекательно об этом рассказывал. Исходивший от него и его машины запах бензина казался ароматом духов. Я даже немного завидовала своей сестре Лере, крестным которой дядя являлся и привозил ей самые лучшие подарки. Еще у него были запорожец и мотоцикл, и это было круто! Такое мое прямо противоположное отношение можно разве что объяснить харизмой дяди и его профессией, а также тем, что его машины не казались «лишними» в моей жизни, а доставляли радость.
Шли годы, автомобилей на улицах становилось все больше и больше, но мое отношение к ним не менялось. В школу я ходила пешком, да и до университета здоровой молодой девушке можно было дойти за минут сорок, если автобусы-троллейбусы переполнены. Когда в городе появилось метро, то и вовсе стало хорошо. А после окончания университета я с мужем Димой уехала жить и работать в другой большой город. И здесь на моей темной автокартине мира появились белые пятна.
Квартиру нам дали в микрорайоне, откуда добираться на работу нужно было с пересадками. Тут уже пешком в случае чего не дойдешь! Пробиваться в салон автобуса нужно было с боем, затем стоять, зажатой со всех сторон, и вдыхать ароматы пота, противных духов и выхлопных газов. Однажды был случай, когда меня так зажало в дверях троллейбуса, на который я пересаживалась, что нижняя пикантная часть спины торчала наружу. Не удивительно, что такая хрестоматийная ситуация в переполненном транспорте послужила отличной идеей для одной из серий «Ну, погоди!», в которой верхняя часть туловища бедного волка находится в троллейбусе, а нижняя бежит по асфальту. На нужной остановке так же с боем приходилось пробиваться к выходу. Зато, выкатившись наружу и оказавшись на воле, я с таким наслаждением вдыхала казавшийся мне свежайшим воздух в центре города!
