– Мар, ты гений! Ты же создал новый виток Идеи памяти! – восторженно запищала Э-Лина, немедленно отвлекаясь от разноцветных контейнеров. – И дело не только в том, что тебе лень выйти из Галереи, чтобы увидеть меня! Если ты добьешься одобрения Сообщества, это будет означать, что когда-нибудь мы сможем передавать знания! Не только непосредственно от автора, как это принято, а… – Эл даже задохнулась от представившихся ей перспектив.
Так у доктора Мартина появился его последний проект: необходимо было добиться от системы Корпорации потенциала не только к сохранению, но и к передаче информации. Он настраивался на радикальные новшества и собирался решительно замахнуться на невообразимое – запустить механизм бесконтактного обмена сведениями в реальном времени. Формально такой способ передачи данных нарушал положение об авторстве, и поэтому Мартин учел пожелания комитета по этике и интересы членов Сообщества. Контролируемое движение информации позволит беспрепятственно делиться материалами, предоставленными автором, выразившим готовность к их тиражированию. И значит, сведения будут доступны во всем многообразии не только в Галерее. Это открывало столь заманчивые перспективы, что могло стать прорывом и изменить мир.
Мартин давно уже смущенно признался себе, что ему не дают покоя лавры ушедшего учителя. «Профессор Мартин Пост», – в самых смелых мечтах видел доктор Мартин свое имя оттиском на платиновой рамке у входа в корпоративный номер.
После согласования Идеи с Сообществом предстояла интересная и самая кропотливая часть работы по решению многочисленных технических деталей. Сложнее всего было сформулировать системе Корпорации варианты представлений о готовом продукте, но Мартину это блестяще удалось. А протестировать полученные образцы можно доверить экспертам.
***
Все это, еще вчера имевшее огромное значение, замерло там, в оглохшем от тишины демозале, где он лишился и себя, и воодушевления, казавшегося неиссякаемым. От недавнего азарта остался лишь слабый интерес, да и тот начинал угасать. Мартин знал, что Идея жизнеспособна. Стоит только начать ее воплощение, и результат будет ошеломительным, но уже не ощущал и тени былого энтузиазма.
Не то от появившегося избытка времени, не то от одиночества, на Мартина непрошенными дарами посыпались воспоминания.
***
Зеленое платье… Он улыбнулся, приветствуя приятную мысль. Мартин понял, что влюбился, когда встретил Э-Ли на неофициальной встрече в Сообществе, и с восторгом подметил, как сильно нравится ей. Мартин не видел Э-Лину с тех пор, как закончился короткий совместный проект, для которого они выполняли работу по систематизации новых материалов, полученных в лаборатории Идеи цвета. Наставница Э-Ли, профессор Юнита, скептически относилась к их сотрудничеству, аргументируя свою позицию тем, что в черно-белой Галерее бессмысленно хранить материалы, вся суть которых заключается в ассортименте оттенков. Однако им удалось тогда найти компромисс и создать перечень каталогов, значительно упростивший работу лаборантов, постоянно путавших номера и названия палитр.
Когда они с Эл снова встретились, Мартин восторженно смотрел в сияющие сквозь длинную кудрявую челку зеленовато-карие, с детскими, слегка припухшими веками, глаза девушки. Он был рад нечаянной встрече. А Э-Ли его не узнала. Она легко прикасалась к его руке, смеялась немудреным шуткам, и Мартин поначалу был уверен, что его разыгрывают. Он спросил ошарашенно: «Э-Лина, я Мартин Пост. Курс систематизации и хранения. Каталоги, палитры, помнишь? Всего-то пара длинных циклов прошло. Я что, так сильно изменился?». Она, очаровательно и рассеянно улыбаясь, медленно произнесла: «Мар, да какая разница? Целая маленькая жизнь прошла! Пойдем лучше попробуем новый напиток, который изобрела наш автор Идеи вкуса? У него такое смешное название: джжинн…» – Э-Ли произнесла это слово так, что у Мартина в голове зазвенели веселые колокольчики.
Они пили ледяную настойку с горьковатым запахом свежести, и от нее становилось горячо внутри, а потом, провожая Э-Лину, Мартин сделал ей предложение. Он даже не стал скрывать матовостью стекла от постороннего внимания скользящий вверх лифт, перед тем, как неловко встать на одно колено.
Как в старом архивном фильме, в редчайшем приступе щедрости продемонстрированном Мартину профессором Катром. Без тени сомнения Мартин четко сформулировал просьбу: «Э-Лина, пока ты меня снова не забыла, окажи мне честь, стань моей женой». Э-Ли неуверенно улыбнулась и легко закружила его в танце.
В памяти Мартина уцелел фрагмент замедленного сюжета: стеклянный лифт, скользящий между этажами, счастливо смеющаяся кудрявая девушка в легком платье. Мартин никогда не спрашивал, помнит ли Эл. Иногда разговоры излишни. Она сберегла то удивительное платье, которое Мартин назвал зеленым, разглядев неуловимый оттенок на серой ткани в теплом свете ламп. А он, доктор Мартин Пост, оставил этот сюжет не только в собственной ненадежной памяти.
***
