Когда едешь с дальнобойщиком, то скрывать нечего, ни ему, ни мне. Это как в поезде – часто люди рассказывают такие вещи, которые не обсуждаются даже с близкими родственниками – этакая психологическая помощь онлайн. Дорога вообще ассоциируется с движением, как сама жизнь. «Всё пройдёт» – это и о дороге тоже, о движении.
– У каждой машины свой характер, – просвещает меня Азамат. – Приятель мой рассказывал, что как только тёща садится в его легковушку, машина тарахтит, с места двигаться не хочет. Другие садятся – едет. А с ней – ни в какую: с горем пополам ползёт, глохнет по пути раз десять. Жена его не верила, пока однажды сама не повезла маму по делам. «Она ехать не хочет!» – звонит ему. Он ей: «Маму решила куда-то свозить, что ли?». Так точно!
Вспоминаю описание из книги «Посланник» Клауса Джоула, как его новая машина с полным баком бензина неизменно глохла, когда он пытался свернуть на дорогу, ведущую к горному обрыву, чтобы покончить жизнь самоубийством. Действие происходило рядом с бензозаправкой, мимо которой он всю ночь и ездил туда-сюда. Машина превосходно ехала по другой дороге, но наотрез отказывалась ехать по той, которая вела к обрыву.
– Про эту машину, – рассказывает Азамат дальше, – прежний хозяин говорил: «Когда она начинает хандрить, заливаешь в неё стопку водки, и сразу всё проходит». Показал, куда вливать. Я посмеялся, думал: шутит. Проходит месяц, и машина впадает в форменную депрессию – заводится не сразу, пыхтит, «едет грустно», глохнет, в общем, «хандрит». Купил чистый спирт, в шприц набрал и влил, куда было завещано. Машина тут же ожила! Едет! Бодрячок! Воспряла!
Посмеиваюсь.
– Апатия даже у машины иногда бывает, – продолжает вещать Азамат, рассказывая, как хотел продать машину и для эмоциональности сдабривая свою историю сочными «французскими» словами. – … (
Самое забавное то, что мы едем под классическую интеллигентную музыку – вечернюю серенаду Франца Шуберта в исполнении, ни больше ни меньше, академического оркестра.
Дальнобои вообще все «французы». Со мной они стараются не материться, но не всегда получается – общаться же как-то надо. Между собой с помощью трёх-четырёх матов они умудряются пересказать сложную обстановку на дороге, без которых получается сухо и непонятно. Под такие байки ехать – милое дело.
Азамат говорит:
– Сразу видно, что ты новичок, – а на мой удивлённый взгляд добавляет: – Всё время в карту смотришь. Опытные-то наизусть все города знают.
Улыбаюсь. Сами водители-дальнобои знают географию не просто на «5», а на «5» с тремя плюсами, – особенно те, кто со стажем. Я едва успеваю отыскать на карте следующий пункт, а они уже перечисляют их с десяток дальше по трассе, причём включая маленькие деревеньки.
А ещё Азамат не курит. Уверена, что, как некурящий дальнобойщик, он занесён в Красную книгу.
В каждой фуре обычно есть рация, и у большинства даже в рабочем состоянии: по ней они предупреждают друг друга о проблемах на дороге, иногда просто болтают. Часто можно услышать что-нибудь вроде: «Ребята, кто на Казань едет, скажите обстановочку», и встречные рассказывают. Бывает, что и ругаются со страшной силой.
– Кричат, – посмеивается Азамат, – уже хотят кишки друг другу прилюдно пустить, печень помять или надавать по щщам… По рации всё слышно! Одни тут орали – думал, точно поубиваются. Остановился, пошёл в кафешку поесть, и вижу обоих – за одним столом сидят и «братаются»! Подхожу… – и Азамат описывает диалог: – «Здорово, пацаны!» – весело здороваюсь. «Здорово», отвечают. «Вы ж только что глотки друг другу рвали, не? Чего теперь делаете?». «Мировую заключаем», – Азамат смеётся в полный голос и продолжает пересказывать: – «Ну понятно, … (
Едем и оба смеёмся: у мужиков нет дружбы лучше, чем после драки.
