Утром первые проснувшиеся (ими оказались Паша и я) отправились смотреть «пароходную книгу» в диспетчерской. Книга, да и вся диспетчерская, была заперта. Улицы пусты. Праздник? Пятница? Новый год? В контейнерном порту, как нам было видно с набережной, возникло три новых судна; в сухогрузном порту стояло два старых (Роттердам и Суэц), два новых да никуда не плывущие «арестанты». Мы еще раз наведались в диспетчерскую. Никого! Город как будто вымер.
К 10.20 утра, как и договорились заранее, мы прибыли в колледж к Мохамеду Тому. Он-то и сказал, что сегодня праздник — Пасха и никто не работает, да и в порту никого не будет. Сам колледж работал чисто по ошибке — составители расписания забыли про Пасху.
Так вновь разрушилась мечта Шулова пойти вместе с Мохамедом Томом к другу оного Ахмаду Аваду и наконец получить у него более длительный пропуск. Андрей и Паша пошли пить чай у местных жителей, а мы втроем (Шулов, Шарлаев и я) пошли наудачу в контейнерный порт, надеясь пройти в него по позавчерашнему пропуску.
Охранники на входе просекли обман и не пустили нас. Шулов, вконец расстроенный, вернулся в город, а мы с Шарлаевым поехали наудачу в сухогрузный порт.
На входе в сухогрузку внимательно изучили наш мятый, покоробленный водой, позавчерашний пропуск и вновь нас не пустили. Впрочем, посоветовали обратиться в полицейское управление неподалеку. Мы пошли. Это было вовсе не то здание на морском берегу, где четыре дня назад большой босс выписывал нам пропуск и послал затем к Ахмаду Аваду, и не здание КГБ, а какое-то иное здание с внутренним двориком.
Удивляясь, сколько же здесь чиновников, заведующих входом в порт, мы прошли во двор. Довольно быстро мы отыскали местного начальника полиции, по счастью англоговорящего. Несмотря на общий суданский выходной, он находился при делах, вернее, в традиционном суданском полубездействии. Начальник выслушал нас, неожиданно не стал отнекиваться, лишь спросил: на три дня вам хватит? Мы набрались наглости и попросили на неделю. «Три дня хватит, — подумав, отвечал начальник, — потом продлите, если что». Он взял наш пропуск и надписал на нем: «Разрешаю три дня. Дата. Подпись».
Мы поблагодарили полицейского начальника, покинули его и тотчас поспешили в сухогрузный порт проверять нашу удачу. Посмотрев на закорючку начальника, нас тут же пропустили, и мы растворились среди портовых ящиков и складов, осознавая случившееся.
О, счастье! О, свобода! Никакой представитель секретной полиции не сопровождал нас. Вскоре мы разведали сущность обоих появившихся сегодня судов. Первым оказался паром на Джидду, который активно разгружался; из чрева его выползали грузовики. Второе судно, под сирийским флагом, было овцевозкой. Суровые погонщики загоняли на борт судна по трапу огромное стадо овец. Овцы ехали в Джидду, чтобы попасть в Мекку и там погибнуть в процессе совершающихся там обильных жертвоприношений.
— О! How many sheeps on this ship! (Как много овец на этом судне!) — удивились мы, намекая на сходство слов sheep (овца) и ship (судно).
Как нам сказали загонщики, овец было 4000. Некоторые овцы пытались спасти свою жизнь и разбредались по порту. Несколько овец пересиживали тяжелые времена между больших ящиков, труб и контейнеров, находящихся в порту. На одной овце висел здоровый такой ксивник (тряпичный мешочек с документами или еще с чем).
Мы посмеялись над величием цивилизации овец, создавшей даже ксивники, и покинули сухогрузный порт. Никто не помешал нам это сделать. Победа!.. Пропуск действует!..
На первой же машине мы приехали на вписку.
— Костя! Мы совершили страшную ошибку! Мы забыли сказать в порту, что Мохамед Том лучший друг Ахмада Авада… и получили пропуск в порт… и даже туда ходили… и даже к нам забыли приставить вчерашнего шпиона… — покаялись мы.
Мы вслух недоумевали: в чем же истинная сущность Ахмада Авада? Зачем он был нужен? Каковы функции трех различных полицейских зданий близ порта?
Уже втроем (Костя, Вовка и я) мы поехали в контейнерный порт, где нас беспрепятственно пустили внутрь. В порту стояло три теплохода.
Первый активно разгружался, принадлежал известной европейской компании «Р&О Nedlloyd» и шел (ура!) в йеменский порт Ходейду. Мы поднялись на борт поговорить с его обитателями. Но они нас огорошили: сказали, что взять нас не смогут, а капитан спит.
Второй — танкер, хоть и ходил под мальтийским флагом, оказался населен преимущественно… грузинами. Мы сообщили всем свою путешественническую сущность и получили сразу порцию настоящего грузинского (не аджарского) гостеприимства. Нам подарили несколько пакетов сока, полтора килограмма колбасы, несколько консервов, а самое главное — буханку буханочного (а не лепешечного) хлеба! К сожалению, теплоход уже вскоре отходил, и мы, пообщавшись с капитаном и другими «советскими» людьми, сошли на берег. «Грузинский» теплоход шел в Индию и помочь нам ничем не мог.