Третий теплоход, облезлый контейнеровоз, направлялся в Эритрею, а затем в Кению. Не найдя пользы в нем, мы вернулись на вписку, неся большой пакет грузинских подарков. Андрей и Паша удивились.
Вечером еще раз сходили в порт, проверить, не проснулся ли капитан Nedlloyd'овскогo теплохода, плывущего в Йемен. Капитана мы так и не увидели — он все еще спал. Временный капитанозаменитель сказал нам, что взять он нас не сможет и вообще он плывет сперва в Джидду, а потом уже в Ходейду. Мы не стали настаивать и вернулись домой.
На обратном пути встретился нам опять француз-пенсионер, Раймонд Жорэ. Он тоже пытался всячески уплыть, но иным методом: ходил не в порт, а к морским агентам. Обойдя их всех, он понял, что уплыть в безвизовую для него Джибути невозможно, и завтра в четыре утра срочно возвращался в Хартум, чтобы оттуда лететь дальше на самолете (кончалась эфиопская виза). Мы пожелали французу удачи.
Сегодня с самого утра в Порт-Судане — необычная жара.
Мыс Костей пошли на базар за яйцами для омлета: ходили и просили там и сям «хадию» (подарок). Однако, чтобы не смущать торговцев и не смущаться самим, просили по одному яйцу в удаленных друг от друга местах. Набрав яиц, под палящим солнцем вернулись домой. Я пошел в душ и тут же выскочил из него: вода в трубах нагрелась до +50 и стоять под таким душем было невозможно! Оставил душ включенным, самая горячая вода прошла и потекла «холодная» — всего +30.
Когда стали разбивать яйца для омлета — одно из них оказалось вареным! Читатель может усомниться, но каждый из нас подтвердит: яйцо оказалось вареным вкрутую! Ну и погодка! (Не исключено, правда, что продавцы подсунули нам уже вареное яйцо.)
Сегодня в контейнерном порту появилось два новых теплохода. И — о неожиданность — это оказались наши, русские люди!
Пароход с умным латинским названием «Sovgavan» (Совгавань) (флаг мальтийский, порт приписки — Valetta) шел в Джидцу, а затем — в Ходейду. Увы, и соотечественники переправить нас не могли, оправдывались строгими порядками в Саудовской Аравии. Эх, жаль, что не плыли они в нашу родную Sovgavan!
Другой пароход, и тоже с русской командой, также шел в Джидду, а затем — в Акабу. И здесь неудача! И по той же причине.
Удивляясь на крутизну этой самой Джидцы — ну прямо пуп земли! — мы вышли из порта. Неподалеку покачивались на воде три или четыре яхты. Володя с Андреем отправились узнавать курс этих яхт, а мы с Костей — в северный порт. Изменений в нем не было видно, но мы хотели поговорить с теплоходом «Trust», идущим в Суэц (Костя уже готов был уплыть куда угодно, хоть в «нехороший» Египет, а остальные пока надеялись на Йемен).
В северный порт нас пускать опять не захотели, ссылаясь на то, что пропуск действует только до 17.00 каждого дня, а было уже 18.00.
С большим скрипом удалось уговорить охранников, которые повели нас к своему начальнику, а тот спросил у другого начальника и т. д. В общем, бюрократ — он и в Африке бюрократ. Через некоторое время все же нам разрешили сходить на теплоход «Trust», но «секретный охранник» на велосипеде сопровождал нас, чтобы мы не заблудились в порту в темноте и куда-нибудь ненароком не уплыли.
Однако все наши усилия имели небольшую отдачу. Сонные матросы «Trust»'а сослались на отсутствие капитана и посоветовали приходить завтра.
Было уже совсем по-судански поздно, машин на дороге, ведущей в город, не было видно. Мы побрели пешком, и нас нагнало вечернее такси.
— Мумкен бедуни фулюс? (Можно без денег?) — спросили мы по-арабски.
— Impossible (невозможно), — ответил таксист по-английски. Проехал два метра, передумал и открыл дверь: ладно, садитесь. Мы сели.
— Do you have nationality? (Есть ли у вас национальность?) — спросил водитель.
Мы улыбнулись.
— Yes, конечно!
Когда мы с Костей пришли домой, мы обнаружили, что весь хлеб на вписке съеден. Базар был уже закрыт, и мы пошли на добычу хлеба при помощи науки.
Стучимся в ворота какого-то богатого дома. Открывает дядька. Мы ему:
— Салям алейкум! Ана сьяха мен Руссия. Мумкен уахед хубз хадия? (Здравствуйте. Я путешественник из России. Можно один хлеб в подарок?)
Молча ушел в дом и через минуту вернулся с черным полиэтиленовым пакетом. Оказалось — четыре хлеба и 6000 суданских фунтов. Ну и подарок! Живем! Горячо поблагодарили щедрого хозяина дома и вернулись домой, удивляясь на все наши приключения.
Вечером пили чай с сахаром и хлебом и трепались. В очередной раз обсуждали слово «бахлюль». В Египте кто-то из нас, по-моему Шулов, от кого-то узнал, что «клоун» по-арабски — «бахлюль». Мы пытались разгонять приставучих египтян разными выражениями, называя их бахлюлями и т. п., но слово не действовало. Вероятно, у нас было неверное произношение, или мы его не так записали… Позднее от обсуждения клоунов плавно перешли к В. И. Ленину.
— Вот было бы интересно, если бы Ленин взял себе фамилию не Ленин, а Клоун, — предположил кто-то. — Было бы учение марксизма-клоунизма. И город Питер назывался бы Клоунград. И на трассе было бы видно: номера 47-RUS — Клоунградская область.