Машина шла аж в Суэц! Жаль, но доехать до Суэца на сем транспорте мы не могли: оказывается, гаишник дал водителю письменное повеление довезти автостопщиков до Сафаги. Эта бумага спасала водителя от наказаний другими гаишниками, которые, останавливая нас на постах, пытались придраться по причине иностранных пассажиров. Поэтому доехали до Сафаги, попрощались с водителем и решили удалиться от моря в долину Нила.
На выездном посту ГАИ, на трассе Сафага — Кена, нас опять остановили полицейские.
— Автостоп не существует, это запрещено и опасно, езжайте на автобусе! — сказали нам.
— Не хотим на автобусе, хотим уехать бесплатно, — отвечали мы.
— Не волнуйтесь, сейчас уедете на автобусе и бесплатно, — обнадежили нас гаишники, желая побыстрее избавиться от нас; и впрямь, тут же, как иллюстрация к их словам, на дороге показался большой красивый автобус. Его остановили на посту и посадили туда нас.
Автобус тронулся, и тут в нем образовался кассир, который, несмотря на уверения гаишников, что автобус будет «free» (бесплатно), потребовал денег. Мы отказались от оплаты. Автобус оказался в тяжелой моральной ситуации: высадить нас он не мог, так как иначе мы бы занялись автостопом, а это запрещено, опасно и невозможно; да и полицейские подсадили нас в него; а если кто спросит потом: куда делись туристы? Везти нас дальше он тоже не мог, так как мы не хотели платить, а как же можно везти людей, которые не хотят платить? Это невозможно! Водитель и кассир, вероятно, сломали мозги над этой дилеммой, но выход подсказала им судьба: на полдороге между Сафагой и Кеной находился еще пост ГАИ, куда автобус нас и доставил.
Это было то самое кафе на полдороге, где иностранцы, выходящие из автобусов, катаются на верблюдах и покупают косынки-арафатовки, а потом опять садятся в свои суперавтобусы, сопровождаемые конвоем автоматчиков, и едут дальше в свою Хургаду (или из нее). Автобус, из коего высадили нас, не имел сопровождения, ибо предназначен был не для драгоценных иностранных туристов, а для местных жителей, а их охранять не имело смысла. Итак, автобус уехал, а гаишники, поломав голову на тему «что делать с автостопщиками», подсадили нас в другой транспорт— уже в заполненную местными жителями маршрутку — и отправили в Кену.
В маршрутке проезжало человек десять, из коих один знал английский язык и хвастался этим всю дорогу:
— The peoples are stuped. Not understand. (Эти люди болваны. He понимают.)
Целый час он объяснял нам на своем любимом английском языке, кто и почему из прочих пассажиров болван. Мы так устали от тесноты, давки, курения в салоне и болтовни дурного пассажира, что были рады выгрузиться в зеленом городе Кена, находящемся уже в долине Нила.
Было шесть часов вечера. Хотелось вскипятить чай. Мы достали котелок и, поскольку харчевен поблизости не было, зашли во двор первой попавшейся египетской блочной пятиэтажки. Был теплый вечер выходного дня, и там на крылечке сидели, подобно тому как бывает и в России, граждане пожилого возраста и разговаривали. Кена не является туристским центром, поэтому с нас не только не потребовали денег за кипяток, но даже угостили сыром, хлебом и другими съедобностями египетской земли. Когда же мы в течение часа дважды опустошили наш черный, закопченный в дальних странах котелок и больше чая не восхотели, одна из египетских женщин показала нам жестом — «подождите» (кисть, сложенная в щепоть) и унесла наш котелок в квартиру, а через десять минут вынесла его чистым и сверкающим.
В Египте редко встретишь такое доброе отношение. Поблагодарили жителей дома и выползли на трассу. А вскоре начались наши автостопные трудности.
…Мы шли по главной улице какого-то вечернего египетского городка в получасе езды к северу от Кены. Не успели мы достичь выезда, как обнаружили, что за нами следят. На небольшом расстоянии за нами следовал некий мотоциклист в шарфе. Попытались отделаться от него, но тщетно. Поняв, что раскрыт, он подъехал к нам, представился полицейским (хотя не был похож и формы не имел), стал выяснять, куда мы идем, в каком хотеле будем ночевать и прочее. Мы пытались отделаться от него, в шутку обвиняя его в том, что он есть исламский террорист.