Не помню уже, сколько это продолжалось, но в середине ночи мы приблизились к городу Сохаг (в 145 км от Кены). Опять нам не дали уйти прочь, не дали самостоятельно вылавливать машины, и сами тоже машин не стопили, по-английски не говорили, а все лишь совещались по рации с кем-то вышестоящим. Какая-то, видно, была заминка с вызовом следующей машины. После долгих совещаний нас опять запихнули в эту же конвойку; в кабину к водителю сел главный начальник Сохагского поста ГАИ, в кузов к нам, как обычно, — два автоматчика, мы съехали с трассы куда-то в сторону и вскоре оказались в крупном ночном городе. Это был Сохаг.
Долго плутали по городу; кое-где останавливались, и водитель выспрашивал что-то у редких прохожих и ночных полицейских. Наконец прибыли на некую площадь; нас выгрузили; оказалось — железнодорожный вокзал. Начальник поста ГАИ повел нас туда в сопровождении солдат.
Далее произошло следующее. Мы пришли к начальнику вокзала, и полицейский пытался уговорить его подсадить нас безденежно в поезд до Асьюта. Начальник вокзала возмущался, указывая, сколько стоит билет, и приставал к нам — уже на английском языке — с требованием заплатить за проезд. Мы отказались. Попросили англоговорящего начальника вокзала объяснить всем египетским полицейским, что у нас нет проблем и мы вообще не хотим ехать на поезде, мы хотим, чтобы нас отпустили, и мы доберемся до Асьюта самостоятельно.
— До Асьюта сто километров! Пешком дойти невозможно! По дороге ехать очень опасно! — отвечал он.
Поняв, что идея сбыть нас с рук при помощи поезда потерпела крах, гаишник повел нас обратно в машину.
— Может, переночуете в хотеле? — предлагал он.
— Долой хотель! Хотим свободу! — отвечали мы.
Наверное, полвека назад, когда в великой империи СССР для иностранцев было открыто лишь несколько центральных городов, а связь с иностранцем расценивалась как шпионаж, — появление на трассе автостопщиков-иностранцев вызвало бы еще больший переполох. У нас в стране, правда, была не терророфобия, а шпионофобия. Впрочем, обе эти фобии имеют корнем вполне естественную зонофобию, боязнь попасть в зону из-за какого-то иностранца, совершающего нормальные, но не принятые в данной ситуации поступки. Конечно, нам сейчас верится в это с трудом.
Долго еще кружили по ночному Сохагу. Не помню уже, куда заезжали, но в глухой час ночи нас привезли к большому зданию Tourism and Antiques Police. В здании было темно, и лишь на первом этаже светились окна — вероятно, это был ночной дежурный.
Мы хотели вылезти из кузова, но солдаты почему-то решили удерживать нас в кузове силой. Видимо, чуть не в каждой подворотне им мерещились террористы с бомбами. Все же вылезли; нас стали пихать обратно. К счастью, не били (избивать туристов в Египте запрещено), но мне показалось, что скоро начнут. Ждали долгое время.
— Чего ждем? — вопрошали мы по-английски.
— Wait five minutes, — отвечали нам однообразно, — подождите, подождите.
Спустя еще двадцать минут, за которые мы уже успели обозвать египетских полицейских всеми русскими, английскими и арабскими известными нам словами, к крыльцу полицейского участка подъехала легковая машина. Из нее вышел слегка заспанный, прилично одетый человек, почему-то с узкоглазым, почти киргизским лицом, и вместе с начальником ГАИ скрылся в здании.
Зажглись окна на втором этаже. Прошло еще какое-то время, показавшееся нам очень долгим. Наконец соблаговолили привести нас. Узкоглазый человек был, вероятно, Очень Важным Начальником полиции, прекрасно говорил по-английски и отличался умом. Мы сообщили о своих злоключениях, объяснив, что спокойно уедем автостопом, если нам не будут мешать. Он ответил:
— Как вы видите, у нас трудно путешествовать автостопом, это вам не Европа. Хотите, вас бесплатно посадят на поезд?
— Нас уже пытались полицейские посадить на поезд, но начальник вокзала отказал.
Узкоглазый человек куда-то позвонил — наверное, на вокзал. Видимо, все в городе его знали и боялись.
— Поезд будет в два двадцать ночи. Поедете?
Мы согласились. (Оказывается, нет и двух часов, а по моим ощущениям — мы уже целую ночь тут разбираемся с полицейскими!) Начальник записал на маленькой бумажке номера вагона и мест и повесил трубку. Еще что-то начертал на этом билетозаменителе и отдал его нам.
Опять нас погрузили в конвойную машину и повезли на вокзал. К начальнику вокзала уже не повели: у нас в руках был билетозаменитель, выданный узкоглазым человеком. Один из солдат стоял на платформе, ожидая прибытия поезда и контролируя, чтобы мы не сбежали. Когда же поезд подошел, солдат ввел нас в вагон и, убедившись, что мы-таки покидаем Сохаг, остался доволен. Мы расселись на удобных креслах вагона 2-го класса и с удовольствием почувствовали, как тронулся поезд, увозя нас подальше от египетских полицейских, столь пекущихся о нашей безопасности.
О, скольким же египтянам пришлось беспокоиться о нас этой ночью! Наверное, не менее полусотни человек участвовали в спасении нас от террористов. И, надо заметить, что им это все же удалось!