— Это ты хороший вопрос задал, — улыбнулся водитель. — Вот сейчас историю расскажу. Было то года полтора назад. Ночью стук в дверь. Кто? На пороге человек. «Помнишь Митьку, своего одноклассника? Так вот я — брат его». Ну ладно, а что ночью приспичило? Отвечает: груз в Россию. Нужно провести. Хорошо, я его предупредил, только это будет не бесплатно. Наутро мы с ним идем к начальнику таможни (ну, городок маленький, все друг друга знают), так, мол, и так, друг это мой, Митькин брат, помните… В общем, с этой процедуры я ни копейки не поимел. И вот, уехал. Проходит год. Вдруг, ночью, стук в дверь. Кто? Тот же самый человек, весь такой из себя, руки трясутся: помоги! В чем дело? Рассказывает. После того случая они с друзьями уже пять раз в Россию гоняли в обход таможни, дорогу узнали и вот опять поехали. А везли рентгеновскую пленку. Поехали, как всегда; на посту, еще перед границей, остановили их: что везем? Мол, рентгеновскую пленку, в соседнюю деревню. Ну, пропустили их, хотя ясно, что зачем в деревню КамАЗ рентгеновской пленки? И как поехали они в обход таможни, там — хлоп, стоят! «Ну, ребята, попались!» Машину опечатали, в Шостку сообщили… И вот он: помоги! Я отвечаю ему: конечно, мы сделаем все, что можно, но скорее всего это бесполезно. Здесь ты виноват сам — решил сэкономить и попался. Пошли мы к начальнику таможни, туда, сюда, но — поздно: сообщили уже начальству и в Шостку, и сделать было ничего нельзя, пленка ворованная оказалась, ну и сел он. Так что мораль: можно в обход ездить, можно и самому, без проводника, но дороже обойдется.
Так, слушая рассказы водителя о его приграничной жизни, я проехал сотню километров. Когда настал мой черед рассказывать о сущности и методах автостопа, мы увидели впереди, на трассе, длинную волосатую фигуру в желтой куртке.
— Ну а у вас и девушки автостопом ездят?
— Конечно, бывает, давайте подберем, — отвечал я, увидев в «девушке» последователя В. Шанина Макса Антоненко из подмосковного Долгопрудного. И впрямь, это оказался он, едущий из Киева домой.
Было так приятно встретить коллегу, что я быстро передумал ехать на железнодорожную станцию Зерново. «Ладно уж, еще не так холодно, поеду дальше по трассе, узнаю от Макса новости», — подумал я.
Водитель свернул на свое Зерново, а мы выгрузились на трассе километрах в сорока от трассовой таможни. Новостей оказалось не очень много. Никто из известных людей далеко не ездил. На собраниях РАКА (Российской ассоциации клубов автостопа) привычные раздоры и неорганизованность. Традиционная майская «Эльба» (встреча автостопщиков) пройдет, как всегда, близ деревни Ижицы (несмотря на жаркие дебаты о переносе места). Доллар стоит 24 рубля — ровно столько, сколько и в дни нашего отъезда, а буханка хлеба — около четырех. Все по-прежнему, как будто и не уезжал никуда.
С поворота на Глухов, где мы с Максом оказались, нас вывез необычный деньгопрос. Всего в машине было уже трое: водитель, его жена и пьяный пассажир; он-то и пристал к нам: а сколько платить будете? Водитель получил от меня один египетский фунт. Однако всю дорогу до таможни недовольный пьяница пытался выцыганить из нас дополнительную оплату в более полезной, по его мнению, СКВ.
Перед таможней мы попрощались со странными деньгопросами (они свернули на окольную дорогу) и пошли на выход с Украины. Попутно оказалось, что у Макса осталась одна украинская гривна и мы можем ее проесть. Зашли в придорожное кафе перед самой границей; Макс купил хлеба, а я достал румынские консервы с паштетом. Какой-то нетрезвый богатый человек активно предлагал нам подарить денег, но нам они уже не требовались. Заварили каркаде и славно отметили последнюю границу.
Последняя граница выпускать нас не хотела. Оказалось, пропуск людей осуществляется не по мере прибытия оных, а оптом один раз в час. Вечерело и холодало. Я надел под куртку палаточный тент, но все равно начал замерзать. Так же охладился и Макс, поэтому по прибытии в Россию мы забрели в другое кафе — есть оставшийся хлеб с консервами и пить каркаде с сахаром. Когда мы вернулись на трассу, стало уже совсем темно и зябко.
Макс испускал желание стопить в ночь, я же не возжелал этого. Отправился в лес и впервые за три месяца поставил палатку на своей, российской земле.
«Славная осень: здоровый, ядреный воздух усталые силы бодрит», — вспомнил я слова поэта, вылезая из палатки наутро. Наружный воздушок был явно ноябрьский. Кое-как собрался и пошел на трассу.
С неба сыпалось что-то снегоподобное, только в очень малых дозах, и сразу же, коснувшись земли, таяло. Снег?! Чтобы не замерзнуть, пошел пешком, подголосовывая.
Вскоре проехала мимо физиономия Макса Антоненко в КамАЗе. Значит, тоже не стал рубиться в ночь, а залег спать, как и я.
Холодным майским утром я стою на повороте на Севск. Ну и погодка! Может, зря я туда еду? Может, лучше вернуться назад, пока не поздно? В теплую, счастливую Африку, где манго и бананы… и фуль… и никуда не надо спешить…