Грузный автобус с большим железным прицепом, полный румын-челноков, ездивших в Турцию за покупками, медленно трясся по болгарским дорогам. Водитель-турок вовремя среагировал на автостопщика и остановился. Сии люди ехали до самой границы и даже в столицу Румынии, Бухарест! А как впоследствии оказалось, я проехал с ними и значительно дальше.
Румынские челноки, видя мой потрепанный вид, начали меня усиленно кормить. Целый день, десять часов, пока мы ехали по Болгарии, стояли на таможне в Русе, переплывали Дунай на пароме и ехали в Бухарест, — они непрерывно выдавали мне всякие блага: хлеб, печенье, рыбу, консервы, газировку, подарили даже две новые футболки, носки и деньги — румынские леи. Так как я не знал, что делать с деньгами, они пошли и купили мне на них еще печенья и газировки. В общем, хотя я ел десять часов подряд, к Бухаресту у меня образовалось два больших пакета, общим весом 8 кг, полные румынских пищевых подарков.
В автобусе был один англоговорящий человек и одна русскоговорящая женщина. У турецкого водителя был напарник, знающий арабский. Все пассажиры автобуса познали через них мои приключения и удивлялись.
Уже перед Бухарестом один из челноков (англоговорящий) сказал мне, что у него в ночь пойдет грузовик в Яссы — это вблизи Молдавии. Поедешь? Я обеими руками и ногами был «за», и человек пообещал меня пристроить.
Мы долго петляли по Бухаресту, пока не приехали в место, которое в Судане называется «сук шаби». Здесь все вышли и начали выгружать из багажника и из прицепа разные коробки, баулы и даже один гроб. Гроб, как оказалось, принадлежал англоговорящему и тоже собирался ехать в Яссы.
Тут же рядом появился грузовик. Это и был тот самый грузовик, едущий в Яссы. Металлический кузов открылся, туда залезли мы с гробом; туда же влезли несколько коробок и сумок и мой рюкзак. Англоговорящий человек дал водителю деньги за перевозку двух людей — живого и мертвого. Нас закрыли наглухо, сделалось почти темно, и грузовик тронулся.
Металлический кузов, в котором ехали мы с гробом, был не очень удобен для живых людей. Было темно, тряско, пахло краской, нельзя было ни пообщаться с водителем, ни определить направление движения. Но я был доволен — лучшего нельзя было и вообразить.
Ехали мы очень долго, я успел заснуть. Только часа в два ночи мы остановились, загрохотали открываемые дверцы кузова и меня позвали на выход.
Стояла тихая румынская ночь. Где я? Бледно светилась маленькая притрассовая харчевня. Грузовик стоял на асфальтовой дороге, мокрой от дождя. Англоговорящий румын (он, оказывается, ехал в кабине) и двое водителей улыбались мне.
— Ну как, хорошо?
— Хорошо.
— Молдавия туда, всего пятьдесят километров, — показал англоговорящий.
Я поблагодарил их, зевнул и приготовился к автостопу (хотя с двумя пакетами в руках, полными еды, это и было неудобно), а они пошли в харчевню.
Стоя на трассе, я размышлял о последовательности событий. Ну и ну! Вчера с таким скрипом ехал по Болгарии, и, спрашивается, почему? А потому, что, оказывается, моя машина еще не подошла, и последовательность событий еще не завершилась. Ну а теперь, понятное дело, мое торможение в Болгарии более чем компенсировалось двумя взаимосвязанными подвозами (на автобусе и гробовозе), едой и другими подарками, которые на меня обрушились так неожиданно!
Ночной полисмен довез меня до города Хуши в 14 километрах от молдавской границы, где мне уже так захотелось спать, что я прошел Хуши, прекратил мысли об автостопе и повалился спать на влажном от росы поле, прикрывшись тентом.
Наутро первый же водитель провез меня оставшиеся пятнадцать километров по Румынии. И вот я на границе. Всего за полсуток мне удалось проехать эту страну.
Но румынские люди не хотели так скоро расставаться со мной. На границе понадобилась какая-то бумажка, которую мне якобы должны были дать при въезде. Как мог, я объяснял, что никакой бумажки и в глаза не видел. Человек в будочке ворчал и пропускать меня не хотел.
— Вы на чем въезжали? На автобусе с челноками? Ну тогда все ясно, почему не было бумажки, вы теперь на нем должны и выезжать! — уверял он.
Вскоре подъехал на легковой машине молодой турок со своей русской женой. И тут не обошлось без проблем — таможенник восхотел зеленую бумажку — страховое свидетельство, которого у турка не было, а точнее, было розовое, а не зеленое.
— Ищите страховку, — настаивал человек в будке (его румынские речи переводила на русский «добровольная помощница» — бабка с велосипедом; а далее с русского на турецкий переводила водителю его русская жена).
Наконец турок понял, что нужен бакшиш. Когда он это понял, пропустили и турка, и меня, бакшиша не имеющего.
Через речку Прут по мосту — и вот она — здравствуй, империя СССР!
Российские пограничники восприняли меня благожелательно и проверять на наличие оружия, наркотиков, атомной бомбы не стали. Поднялся шлагбаум — и я вышел на дорогу, ведущую к молдавскому поселку Леушень, казавшемуся уже ближним Подмосковьем…