Я проспал всего пару часов, с четырех до шести утра. Пора в путь! Трава вокруг меня была влажной от росы. Я вышел на начинающую просыпаться трассу — и тут же меня подобрал водитель-иранец на очередном грузовике, совершающем хождения из Ирана в Восточную Европу. Приятно было пообщаться, вспоминая все известные нам языки: мое знание персидского соответствовало его знанию русского, да и познания в турецком и арабском у нас оказались вполне сопоставимы (а вот английского водитель не знал).
Быстро проехали последние километры турецкой территории. Вот и таможня. Иранский грузовик задержался здесь надолго (была большая очередь грузовиков), а я продолжил путь.
Турки легко выпустили, а болгары легко впустили меня. Болгария, как и многие из стран Восточной Европы, является безвизовой для россиян — необходим только загранпаспорт. Мне поставили въездной штампик, и я оказался в Болгарии, в новой для себя стране.
Болгария повеяла на меня чем-то знакомым, советским. Дороги российского качества — с плохим асфальтом, перемежающиеся участками булыжных мостовых, на которых машину трясет и громыхает. Советские не новые «Жигули» и «Уазики».
Болгарский язык очень похож на русский. В каждом болгарском городе можно встретить очень понятные, но смешные для нас вывески и объявления, например:
ЗАЛА НА СМЕХА. Супер криви оглядала! (Уже смешно, можно в саму комнату смеха и не заходить.)
ПСИХБОЛЬНИЦА — ГРОБИЩЕ. (Маршрут автобуса.)
ХЛАДИЛЬНИЩИ. Втора употреба.
АВТОЧАСТИ.
ВИСОКО НАПРЕЖЕНИЕ. ОПАСНО ЗА ЖИВОТА!
ИСТИНСКИТЕ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИ ГЛАСУВАТ ЗА ОЛС!
Почти все люди понимают русский язык, если говорить медленно и с выражением, а многие даже могут разговаривать по-русски, вставляя смешные болгаризмы.
Я въезжал в Болгарию и Румынию, не имея ни карт этих стран, ни малейшего представления о маршруте, которым следует ехать. Поэтому, когда на трассе Стамбул — София я обнаружил поворот направо с указателем Pyce/Ruse, я с радостью направился туда, подумав, что это и есть дорога в Россию. Мне повезло: хотя Русе означало вовсе не Россию, а городок на севере страны, на границе с Румынией, — именно по этой дороге, как выяснилось, шли многочисленные транзитные грузовики, турецкие в основном.
Болгарских дальнобойщиков почти не было, да и легковые машины, как мне показалось, ездили здесь только между соседними деревнями. А сами деревни и городки были поразительно советскими. Дома — бетонные типовые коробки, как у нас. Заброшенные и полусгнившие строения, коровники и амбары, вероятно, бывших колхозов. Деревенские домики с огородами, крыши, крытые глиняной черепицей (это как в Турции). Водители местных легковушек, проезжая передо мной, почти все показывают пальцем, как в России, что едут в следующую деревню или куда-то поворачивают. А вот турки перестали так хорошо останавливаться, как они делали сие у себя на родине.
Ни болгарских, ни каких-либо иных денег у меня не было ни копейки. Хлебные лепешки, купленные на выезде из Сирии, кончились. Проходя каким-то винным болгарским городишком, я зашел в бар-столовую и объяснил продавцам свою хлебную нужду на русском языке.
Мне презентовали хлеб и кипяток; я заварил каркаде (подарок суданского народа), набросал в котелок болгарского белого хлеба и обильно засыпал сирийским сахаром. Получилась розовая, сладкая каша. Наелся, поблагодарил хозяев заведения и продолжил путь.
Очередные старые «Жигули» довезли меня до въезда в следующее село. Старый, давно не чиненный асфальт; деревенские дома с огородами, коровами и курами; весеннее южное солнце. Я уже знал, что населенные пункты в Болгарии длинные, и решил высидеть перед селом дальнюю транзитную машину. Но обильно проезжающие турки опять делали вид, что автостопа не существует, а все болгары, как один, притворялись едущими прямо в это село. Простоял часа полтора — никакого результата.
Вот бродит вокруг меня здоровый жирный петух. «Наверное, это дух дороги, — предположил я, — надо его подкормить». Угостил его остатками болгарского хлеба. Петух поклевал и ушел, но никакого трассового эффекта это не дало. Пришлось идти и через эту деревню пешком.
«За что такое торможение?!» — недоумевал я. Ближе к вечеру миновал город под названием Новая Загора. Где он находился, я не знал, но, вероятно, я еще не проехал и половины Болгарии.
В вечерней темноте, добыв кипяток в еще одном придорожном кафе, я решил прекратить малоэффективное автостопное занятие и пристроил свой тент в придорожных лесопосадках. Накрапывал дождь, началась гроза, машины на ночной трассе почти прекратились, было сыро, хорошо и тепло. Уходили последние часы апреля 1999 года. Я отправился в мир сна.
Ночная гроза и ливень никак не повредили мне, спящему под тентом. Я неторопливо собрался и вышел на трассу; на часах — начало седьмого.
Проехал пять километров до следующей деревни. «Это теперь будет, как вчера, автостоп от деревни до деревни», — подумал я. Но мрачным прогнозам не суждено было сбыться.