По дороге нас завезли в некий «Итальянский колхоз». Итальянцы поставили в Судан технику, трактора всякие и комбайны в качестве экономической помощи, прожили здесь весь 1991 год, а потом уехали. Суданцы потихоньку добивали сию технику и поили нас, разумеется, чаем.
Некоторое расстояние мы проехали на лорри, а потом нас подобрала странная машина. В кузове «тойоты-хайлюкс» стоял большой металлический ящик-куб, величиной метра полтора, запертый снаружи на замок. Водитель долго изучал наши документы и дорожные грамоты, затем, убедившись в нашей благонадежности, вышел из машины, отпер замок и отворил железный ящик, в котором на подушках сидели два мужика с автоматами. Нас плотно заперли в этом ящике, и мы поехали. Окон ящик не имел, и содержались мы в полутьме, а на мир могли смотреть через маленькую щелочку. Вот неожиданность! Интересно, что это? Может, какая-нибудь инкассаторская машина едет в Атбару за деньгами? Или везут секретные документы?
Автоматчики, стесненные столь неожиданным соседством, были молчаливы. Один из них всю дорогу сидя дремал. По дороге мы проезжали королевский город Мероэ, но так как мы были заперты в ящике, то увидеть его не могли, да особо и не старались.
Часов в восемь (уже стемнело) наша скорость снизилась, нас начало трясти, снаружи послышался базарный шум, и мы поняли, что приехали в крупный город Атбару. Вскоре мы уже боялись, что водитель нас везет в какую-нибудь полицию — ментофобия у нас еще держалась. Но, попетляв по улицам Атбары, водитель вспомнил про содержимое железного куба, остановился и выпустил нас.
Вечерняя Атбара. Крупный торговый город — здесь живет, наверное, тысяч сто народу. В таком городе не так просто получить ночлег, как в маленьких деревнях. Решили действовать опосредованно — ходить и спрашивать чай; а если уж кто захочет оставить нас на ночлег, то так тому и быть. В трех домах нас угостили чаем, но ночлег не предложили. После третьего чая мы утомились и рухнулись спать вчетвером на каком-то пустынном дворе, под навесом, рядом с суданскими питьевыми кувшинами, расстелив там свои спальники и коврики (палаток мы не доставали уже с месяц). Место, где мы ночевали, было школьным двором, чего мы пока не знали.
Наутро нас принудительно разбудили трое. Местная учительница, полицейский лет восемнадцати и англоговорящий человек-«переводчик» обнаружили нас ночующими во дворе школы и на всякий случай отвели в участок. Впрочем, старшие полицейские, не найдя в наших действиях ничего противозаконного, проверили наши паспорта и дорожные грамоты и отпустили, на будущее посоветовав ночевать в хотеле. Мы поблагодарили за совет и пошли на трассу.
Атбара кончилась. В одном из последних домов мы получили чай и выбрались на дорогу. Трасса, или, вернее, следы машин, шла вдоль железнодорожной насыпи на восток. Песчаный ветер нес песок из пустыни, уменьшал видимость, залезал в глаза и ноздри. Машин не было.
Когда ветер усилился, наполнил воздух песком и сделал его тяжелым, горячим и непрозрачным, мы поняли, что водители сейчас отсиживаются по домам, а кто и едет, может просто не увидеть нас (особенно если поедет не по нашей, а по какой-нибудь параллельной колее, коих в пустыне немало). Попытка застопить разгоняющийся с Атбары товарняк успехом не увенчалась.
В моменты затишья ветра сквозь горячий воздух проступали очертания небольшой деревеньки восточнее Атбары, населенной в основном бедняками, нищими кудрявыми неграми, беженцами с юга. Жили там самые бедные и неустроенные люди. Огородов у них не было, зачастую не было и домов, а только хижины из соломы или пальмовых ветвей. Редкий богатей имел загон для овец, ограждением которого служили охапки светлой, выцветшей на солнце верблюжьей колючки высотой по колено.
В этот-то город бедняков, в коем жило человек триста, мы и направились, чтобы спастись от песчаного ветра, а заодно и получить чай. Однако люди здесь были менее расположены к нам, чем в изобильных деревнях вдоль Нила. Даже англоговорящие, они отвечали примерно так:
— Здесь чая нет, это хаус (дом)! Идите на базар!
Вскоре мы поняли, что нищета сего населенного пункта не позволяет его жителям кормить жирных белых мистеров, и решили возвращаться туда, откуда пришли, — в Атбару. Но пока мы шли, нас настигли бегом два рослых негра в шортах и майках (а не в халатах и тюбетейках, как коренные северные суданцы). Один из них оказался англоговорящим.
— Что вы ищете? — спросил он нас.
— Мы ищем чай и хлеб, — отвечали мы честно.