- И ты чё, будешь белый, - прорезался Владик, - совсем белый-белый?
- Ну, не совсем. Цвет называется светло-руссо-пепельный. Как у Чеченева, только пепельный.
Владика прямо-таки распирало от избытка чувств, и он судорожно хватал ртом воздух.
- И ты, правда, не боишься? - спросил теперь Владичка.
- Да не боюсь! Только у меня к вам и Ларисе большая просьба - никому ничего не говорите, это будет сюрприз. А особенно Булгаковой! Владик, ты меня хорошо слышал - никому!
Даже постороннему наблюдателю было видно, что единственным желанием Владика сейчас было побежать и всем разболтать эту последнюю новость. Но он пытался перебороть себя и сдерживался из последних сил.
За Рудика я не беспокоился. Тот сейчас кроме своего "Ба-а-а!", вообще, произнести ничего не мог.
- Ну, всё, Лариса, начинаем, - торжественно произнёс я.
- Андрюха, - сказала та, - подумай последний раз, - ещё не поздно передумать.
- Нет! Всё! Я решился! Владик, закрой дверь и никого не пускай под любым предлогом. Если будут меня спрашивать, скажи, что я уехал к тётке.
Между Диминой кроватью и шкафом мы поставили стул, загородились на всякий случай занавеской и приступили к делу.
Только сейчас я понимаю, что всё это было чистой воды авантюрой. Ведь в тот вечер 9-го сентября я и не представлял себе, что со мной будет через несколько часов.
Надо сказать, Лариса постаралась. Размазав вонючую липкую смесь по моим волосам, она тщательно их расчесала, стараясь, чтобы смесь распределилась равномерно.
- Ну, и какой я буду после этого осветления? - спросил я её.
- Абсолютно белый, как потолок.
- Да это же круто, - вставил Владичка, - может быть, тебе так понравиться, что ты и краситься дальше не захочешь.
- Ну, вот, всё готово, - приглаживая последние волосишки, сказала Лариса. А потом посмотрела на меня и восхищённо добавила:
- А, всё-таки, ты очень смелый! Я бы так не смогла.
- Ага! Смелый, смелый, - ответил я, стараясь унять дрожь в голосе, ибо мне с каждой минутой становилось всё страшнее и страшнее. Теперь я уже начал сомневаться в результатах окраски. Однако, вместе со страхом во мне пробуждалось и другое чувство - любопытство. Что будет дальше - для меня было ужасно интересно. Эти два чувства - страх и любопытство - боролись друг с другом, и последнее, недолго думая, победило. Теперь оставалось подождать минут 40-50, и уже можно будет любоваться облысевшим Портновым. В том, что это случиться, Владик и Рудик верили с какой-то поразительно-садистской уверенностью.
Лариса помыла руки и предложила сыграть в карты. Во время игры все смотрели только на мою несчастную голову, но никак не в карты.
- Желтеешь, - сказала осторожно Лариса.
- Почему желтею, - с беспокойством подумал я, - почему не белею?
- Краснеешь, - спокойно произнёс Рудик.
- А это ещё зачем? - беспокойство нарастало во мне всё сильнее.
- Действительно, вся рожа красная, - брякнул Владик, - ты чего такой красный?
Я дотронулся до своих щёк и почувствовал, как они жутко горят.
- Сколько там ещё осталось? - спросил я, - гидроперит ужасно щиплет.
- Ещё минут 15, - ответила Лариса.
Так прошло ещё 20 минут.
- Ну, чё? - мой взгляд был устремлён в пустоту, а уши ловили каждое слово бесценных для меня в эту минуту Ларисы, Владика и Рудика.
- Что-то ты не совсем белый, - как-то подозрительно мрачно промямлила Лариса. - Скоре какой-то рыжеватый. Ну, ничего. Сейчас смоем пену, может быть, после неё ты побелеешь.
Поскольку сейчас я бы скорее умер, чем вышел бы в коридор, то добрый Владик принёс мне из туалета тазик с тёплой водой. Я встал со стула, положил туда тазик, а сам встал перед ним на колени.
- Как будто молится, - печально произнёс Рудик.
- Давай ныряй, - подтолкнула меня Лариса и окунула меня прямо в воду. И тут случилось именно то, чего я больше всего боялся - в дверь постучали.
- Не пускай, - зловеще прошипел я вслед Владику, который поскакал открывать.
- К вам можно? Чего вы так долго? - послышались из-за занавески голоса Гали и Кати.
- Нельзя, - резко отрубил Владичка.
- Почему?
- Ну, нельзя и всё. Потом объясним.
- А чего вы там делаете?
- Не скажу.
- Ладно, тогда позови Портнова.
- Хи! - только и смог подумать я
- А его нет, он к тётке уехал.
И вдруг за занавеской раздалась жуткая возня, и кто-то завизжал.
- Я же сказал - нельзя! - заорал Владик.
- Ну, ладно тебе, - проворковала Катя, - мы же только посмотреть хотели.
И тут я неосторожно повернулся, задел таз, и по комнате разнёсся звук бултыхаемой воды.
- Хи-хи! - послышался Галин смех. - Они там ноги моют! Хи-хи!
- Ну, раз ноги, - важно протянула Булгакова, - тогда мы пошли. Пока!
- Всё, ушли, - облегчённо вздохнул Владик, закрывая дверь.
- Я так боялся, что они сейчас сюда вбегут, - начал я, - что мне просто дурно стало.
- Ладно, ты смыл? - спросила Лариса.
- Да, всё уже, - сказал я и начал подниматься.
Ошеломляющий взрыв хохота потряс стены 215-ой.
