Ещё ничего не понимая, но чувствуя, что что-то не так, я с космической скоростью накинул на башку полотенце и вопросительно посмотрел на изгибающуюся до пола Владикину кровать. Изгибалась она главным образам потому, что на ней, занимаясь чёрти чем, бесновались Владик и Рудик. Говоря "чёрти чем", я вовсе не подразумеваю нечто похабное (не время было ещё, да и не место), хотя это как посмотреть. Постороннему наблюдателю хватательные движения рук и раздвигательные движения ног, вызванные приступом смеха, могли показаться как демонстрация самых извращённых поз из самых извращённых журналов.
- Ой, я не могу! - хватаясь от смеха за живот, визжал Рудик.
- Ой, иди на себя посмотри, ой, мамочка!
Предчувствуя надвигающуюся катастрофу, я медленно пошёл по направлению к зеркалу. Полотенце всё ещё было на мне. Остановившись напротив висящего на стене зеркала, я очень медленно стал стягивать полотенце. Когда показался огненно-красный чуб, я почувствовал лёгкое помутнение в голове. В конце концов полотенце упало мне на плечи, а в зеркало на меня смотрела совершенно чужая рожа с совершенно непонятной растительностью на голове.
-Значит, "белый как потолок", - в шоке промычал я.
- Просто у тебя волос слишком тёмный, - оправдывалась Лариса, - а может, это просто советское средство подвело.
- Сама ведь, стерва, советовала, - в сердцах подумал я и продолжал вглядываться в зеркало. Очень трудно было описать цвет моих нынешних волос. Единственное с чем я тогда мог его ассоциировать, так это с выменем престарелой коровы, которую не доили три недели.
Потом я вдруг внезапно вспомнил, что мокрые волосы всегда темнее сухих и бросился за феном. Через 5 минут уже сухие волосы чуть-чуть посветлели и были просто насыщенно рыжими. Зачесав все волосы прямо на лоб, я повернулся к публике, которая с замиранием сердца смотрела на это захватывающее шоу, и выпалил:
- А, между прочим, я сейчас похож на солиста группы "Парк Горького".
- А, вообще, неплохо, - подумав, сказала Лариса.
- Здорово, здорово, - подхватил Владик. - Давай, мы тебя в коридор выведем - у всех сразу коллективный паралич случится.
- Да ладно тебе, - прорычала Лариса. И уже обращаясь ко мне, добавила:
- Сейчас волос уже у тебя не чёрный, покрасим краской, и он у тебя станет таким как на картинке.
- Хотелось бы..., - уже не на что не надеясь, произнёс я.
Где-то через полчаса началось 2-ое отделение праздничного шоу. Владик и Рудик заняли свои места и, шушукаясь, смотрели, как Лариса снова поливает меня мерзкой суспензией, на этот раз импортной и не такой вонючей. Это сейчас я знаю, что между первым осветлением и вторичным окрашиванием нужно выдержать, как минимум, две недели, а тогда никто из нас даже не помышлял об этом.
- Сейчас будешь хорошим блондинчиком и успокоишься, - прошептала Лариса мне на ухо.
Опять пришлось ждать 40 минут. За это время Владик сменил воду в тазу, мы опять сыграли в карты, и опять все смотрели за химической реакцией, проходившей у меня на голове.
- Что-то не замечаю никаких изменений, - как бы между прочим, вставил Рудик.
- Ладно, Андрюха, давай смывать, - Лариса подвела меня к тазику, и я снова в него окунулся...
Ну, что ж, результат, несомненно, был. Теперь я уже не был таким огненно-рыжим. Но и цвет волос на этикетке краски прекрасно контрастировал с моим теперешним цветом. О совпадении цветов не было и речи.
- Ну, что ж, - торжественно резюмировал Рудик, - вы сделали всё, что могли. Теперь вы полностью исчерпали свои возможности...
- Хватит, а! - прервал его я.
- А мне нравится, - сказала Лариса.
- Да-да, сейчас намного лучше, - высказался Владик.
Я смотрел в зеркало и пытался справиться с бушевавшими во мне чувствами.
В принципе, а особенно после того, как я посушился и причесался, мой новый облик мне даже нравился. Было в нём что-то новое, необычное, хотя цвет волос был явно ненатуральным. Однако, меня тревожило то, как к этому отнесутся другие. Хотя я очень редко прислушиваюсь к общественному мнению, данный вопрос был несколько щекотливым. И поэтому всё, что я сейчас мог - это правильно себя повести, потому что от этого зависела реакция остальных. Я обещал удивить всех - пожалуйста, но только завтра. И непременно в тот момент, когда в уже готовую комнату завалят гости. А пока мне надлежало хорониться от общества.
Лариса ушла, клятвенно обещавшая молчать. Владик и Рудик тоже поклялись, что не проронят ни слова.
Прошло часа два, как я приобрел свой новый облик, как вдруг в дверь резко постучали. Занавеска была закрыта, но я на всякий случай спрятался за шкаф и слился воедино с Рудиковским стулом.
За дверью был поклонник Анечки - Рябушко.
- Владик! - заорал он на весь коридор, - говорят, у вас палас теперь есть, давай показывай.
- Да ты чё, все уже видели, а ты ещё нет? - удивлению Владика не было предела.
- Нет, нет, показывай.
- Не могу.
- Почему?
- Мы сюрприз готовим.
- А! Ну, покажи хоть чуть-чуть.
-Ладно, смотри.
