— Да ничё пока, о чём болтаете?
Разговор шёл о небезызвестной всем Бабе Жене. Сони рассказал одну историю о том, как в новогоднюю ночь напоил водкой бедную старушку, случайно заглянувшую на праздник жизни непальцев, а на следующее утро в туалете эта самая старушка шваброй била всех стремящихся туда попасть. Замахнувшись на Сони, Баба Женя подняла свою швабру, причём к самому верху, центр тяжести её резко переместился вверх, и та рухнула прямехонько на спину. С тех пор Сони зарёкся напаивать бедных старушек.
— А всё-таки, наша Баба Женя крепкая, — выслушав его рассказ, сказал я, — ведь живая осталась, даже очень.
В свою очередь я вспомнил случай, свидетелем которого был сам лично совсем недавно.
Однажды, в гордом одиночестве я сидел в столовой и ковырял вилкой так называемую котлету. Вскоре в столовую зашёл какой-то пацан и направился к стойке. Там обслуживала Шарла. Получив от неё тарелку с котлетами и чай, пацан поставил их на стол, который был как раз напротив меня, и пошёл обратно за вилкой. В это время в дверях показалась до боли знакомая рожа. Баба Женя как заправская партизанка осторожно высунула голову и оглядывала окрестности, пока не остановила свой взгляд на столе того самого пацана. Одним кенгуриным прыжком она оказалась около его стола, схватила рукой с тарелки несколько макаронин, подобрала котлетные крошки и даже умудрилась отхлебнуть из стакана чай. Проделав эти манипуляции, она также быстро покинула место преступления и уже через несколько секунд скрылась в дверях.
Вернувшись, пацан приспокойненько начал есть свой ужин, абсолютно не понимая, почему рыжий парень напротив него от смеха чуть не утыкается носом в тарелку.
Я, разумеется, знал, что со мной может произойти, если мне вовремя отсюда не уйти — меня могла охватить очередная хохочущая истерика.
— Сюда бы ещё сорокалетнюю фотографию Рудика, — подумал я и, ощутив новые колики в животе только от одной этой мысли, поспешил покинуть столовую.
Вот так весело сейчас проводил я время вместе с Сони и Рябушко. Последний тоже что-то начал вспоминать, как я резко перебил его следующей фразой:
— Сони, проколи мне бровь!
После этого наступила мертвая тишина. Вопрос прозвучал совершенно неожиданно, и даже я сам ещё не вполне осознал его суть. Может быть, мне хотелось, чтобы Рябушко заткнулся, и я сказал первое, что пришло мне в голову, может сказалась усталость от заданий Гармы — не знаю. Если бы я хотел ошарашить Сони, то лучше это сделать мне бы не удалось. Не говоря уже о Рябушко — тот буквально прилип к стене. Прошло пять минут молчания.
— А зачъем это тебе, Рижий? — очнулся, наконец, двухметровый.
— Ну, захотелось мне так!
— А почему бровь? Давай, я тебе ухо проколю.
Я посмотрел на левое ухо Сони, на котором весело болтались пять колечек, и подумал, что уже неделю назад сам купил себе пару таких же в надежде вставить их себе как раз в ухо, но что-то эта затея не пришлась мне по душе.
— Нет, Сони, — ответил я, — понимаешь, кольца в ушах — это примитивно. Да сейчас так почти все носят, взять хотя бы нашего Мартына, этим уже никого не удивишь.
— Но почему бровь?
— И нос! — вдруг безапелляционно произнёс я.
— И нос???
— И нос! Бровь и нос! — я вдруг стал полон решимости.
Сони колебался. У него уже была неплохая практика по пирсингу, и он успел окольцевать добрую треть общаги, но о таком его, видно, ещё не просили.
Тут вдруг от спячки очнулся Рябушко.
— Да ладно тебе, Сони, — сказал он, — видишь, пацанёнок приколоться хочет. Что тебе, жалко что ли?
Вот уж не думал, что найду в Рябушко такого заступника.
Сони всё ещё не мог решиться.
— Давай, давай, — подталкивал его Рябушко, — пошли к тебе, ты будешь колоть, а я смотреть или Андрона держать.
Тут Сони словно очнулся от транса и ехидно произнёс мне:
— А хочешь, Рижий, я тьебе член проколю?
— Нет уж, спасибо, — ответил я, — только бровь и нос!
— Ладно, тащи спирт, иголку и свои кольца.
В полном безумии я ворвался в 215-ую и, чтобы не разбудить Рудика и Владика, в темноте стал искать нужное.
— О, Господи, что я делаю? — говорил я сам с собой. — Ведь ещё не поздно отказаться… Как-то всё спонтанно… Надо бы хоть к этому морально подготовиться. Всё так неожиданно… И кто меня за язык тянул?
Но отказываться от своей бредовой идеи я был не намерен. Рыжий я, всё-таки, или не Рыжий? Да и вряд ли у меня хватит ещё раз смелости попросить Сони об этом. Эх, чему быть, того не миновать!
Через несколько минут со всеми необходимыми причиндалами я был уже в 204-ой. Впервые я ознакомился с Сониным жильём. Честно говоря, я ожидал лучшего. Тараканы здесь чувствовали себя как дома, как, впрочем, и Рябушко. Тот без спроса брал с полок какие-то журналы и, развалившись на кровати, развязано их перелистывал.
— Садись, — Сони выдвинул в центр комнаты стул и усадил меня на него.
Я сел и, покорившись судьбе, протянул ему спирт и иголку.
— Что сначала? — спросил Сони.
— Давай нос, — выбрал я.
