Слава Богу, мы успели к самому закрытию, иначе я бы никогда не простил себе, что бежал зря. А пробежались мы круто. Учитывая, что электричка едет около десяти минут, от «школы» до общаги мы тоже «прогулялись» минут за десять.
По дороге назад я решил расслабиться и, не спеша, возвращался в 215-ую. И тут я повстречал Сони. Да не одного. Он шёл навстречу с толпой каких-то незнакомых мне баб и мужиков. Увидев меня ещё издалека, Сони страшно обрадовался дополнительной возможности похвастаться перед толпой своим творением (то есть мной), но его ждало разочарование. По мере приближения ко мне, его лицо всё больше мрачнело, а под конец на нём отразились почти те же эмоции, как и у Лёши сегодня утром.
— Рижий! — печальным голосом молвил он мне. — Что ты сдэлал? Зачьем снял? А?
— Да вот, Сони, решил, что хватит уже, — попробовал оправдаться я.
Не зная, что и говорить, Сони молча и печально повернулся и пошёл в сторону ожидавшей его толпы. Но уже через несколько секунд оттуда послышался его смех и обрывки фраз, из которых я понял, что он рассказывает обо мне.
— Недолго же он печалился, — подумал я и пошёл дальше…
Во время нашего обеда в столовой уже почти никого не было, поэтому снятие моих колец прошло для профилакторцев незамеченным. Зато после ужина, уходя из столовой, мы с Рудиком услышали долгожданное шушуканье и всего лишь одно слово: «Снял!».
— «Снял!», хи-хи, — передразнил Рудик, идя по коридору, и уже обратившись ко мне, продолжил:
— Слыхал? «Снял!» Заметили!
— А то как же, — ответил я, — моя персона теперь всем известна. Хорошо хоть сейчас без мата, а то помнишь, как тогда?
— Помню, помню… Слушай, а теперь, когда ты уже снял эти кольца, может быть, всё-таки, вернешься в филармонию?
— Никогда! Да и зачем мне это? То туда, то сюда. На этой неделе пойду увольняться.
И на этот раз, видимо, окончательно решив, что меня уже не уговорить, Рудик навсегда закрыл эту тему…
Уже прошло столько времени с тех пор, как я начал курить, а до сих пор кроме 2–3 человек об этом никто и не знал. Я по-прежнему три раза в день прогуливался до своего лестничного пятачка и покуривал там втихомолку от всех.
— По-моему пора уже всем рассказать о моей новой привычке, — думал я, выкуривая очередную сигарету, — надо только дождаться подходящего случая.
И случай представился.
В один прекрасный день я заметил, что татары бегают по общаге с лицами, возбуждёнными более чем обычно. Да и, вообще, вид у них был какой-то озабоченный.
Не поинтересоваться таким положением вещей я просто не мог.
— Сегодня вечером будет дискотека, — не поясняя мне ничего больше, ответил Мартын.
— Да, ну? — я сразу же обрадовался и забыл пораспрашивать о подробностях. — А кто массовик-затейник?
— Сони, бл…, он уже с самого утра оббегал всё общежитие и пригласил всех своих знакомых на дискотеку в наш коридор.
— Всех? — я был немного ошарашен, потому что имел смутное представление о количестве друзей Сони.
— Ну, да, всех. А колонки мы ставим.
— А чего же ты…э-э-э… не совсем весёлый?
— А мы только сейчас об этом узнали!!!
— О чём? — не понял я.
— О дискотеке!!! И то, что колонки ставим! А мы хотели ещё почертить сегодня…
— Что? — я не мог удержаться от смеха. — Сони сначала всех оповестил, а вас предупредил только в последнюю очередь?
— Ну, да! Вот такой он… ну, чего ты ржёшь?!
— А вы бы, ха-ха, отказались.
— Да ты чё! Сони этого не поймёт.
— Ой, я не могу, ну, и положение у вас. Ну, ничего, расслабиться никогда не вредно. Повеселимся! Когда начало представления?
— Да вечером, как только «школьники» уснут, — Мартын вдруг усмехнулся, — у них ведь завтра «война», поэтому все спать лягут рано.
После этого он смачно сплюнул на пол и ушёл к себе в комнату.
— А у нас в коридоре сегодня вечером будет потрясающая тусовка, — загремел я, войдя в 215-ую, — Сони с татарами устраивают дискотеку до глубокой ночи!
Сидящий за столом Владик тут же поперхнулся чаем, и на столе моментально образовалась живописная лужица.
Сидящий напротив него Рудик сделал вид, что не заметил этого и только время от времени незаметно отодвигал дальше свой локоть, к которому медленно, но верно подкатывала струйка горячего чая.
— Ба-а-а! — пропел он, отодвигая подальше на всякий случай и свой стул. — А я думал Бронникова сегодня почертить.
— Прикинь, — продолжал я, — Сони оббежал всю общагу, позвал всех на дискотеку к нам в коридор, сказав, что татары обеспечат музыку, а их самих (татар то есть) предупредил только недавно. Вот они поэтому сейчас такие озабоченные бегают!
— А как же я буду сегодня чертить? — Рудик встал из-за стола, потому что струя пролитого чая капала ему уже на ноги.
Владик, прислушиваясь к нашему разговору, попивал свой чай, а вернее то, что от него осталось.
— Ну, что ты так волнуешься? — сказал я Рудику. — Я вот ещё понимаю татар — те тоже хотели чертить сегодня, но теперь это, разумеется, невозможно. А ты чего боишься? Ты думаешь, пьяная толпа ввалиться прямо сюда в 215-ую и начнёт отплясывать дикие па?
Владичка вторично поперхнулся, и Рудик отошёл на всякий случай ещё подальше и вопросительно уставился на меня.
