Вот я сижу зажатый в углу весёлой ватагой, вот из-под груды чемоданов угадываются очертания Рудика, который не может произнести ни слова, а только мычит, потому что на него случайно сел Наиль, кровати прогибаются под тяжестью тел до самого пола, кто-то пытается выбраться из шкафа, но ему не удаётся, так как на дверцу налегла масса народа, где-то в середке видны торчащие ноги Кати, ей помогает Лариса, но в итоге сама, оказывается, в перевернутом положении, а на столе стоит Гармашёв и толкает речь прямо оттуда, как с броневичка, так как другого свободного места он просто не нашёл…
С ужасом отогнав от себя эту заманчивую картину, я вернулся в 214-ую, откуда вскоре всех нас позвали в 211-ую. Мужественные Наиль, Марат, Султан и Пахом решили взять на себя эту жертву и пригласили всех к себе.
Не помню, почему я замешкался, но когда я пришёл туда, все места — возможные и невозможные — были уже заняты, так что я с трудом примостился на спинке кровати.
— Ну, ребята, — начал Гармашёв, когда все собрались, — поздравляю вас всех с благополучным прибытием в Санкт-Петербург. Я понимаю, что все вы сейчас очень устали, но надо решить некоторые вопросы. Завтра, в понедельник вам уже надо будет появиться на занятиях.
Тут послышались возгласы негодования и возмущения. Только потому, что все, действительно, устали, в Гармашёва ничего не полетело.
— Да-да, прямо завтра, — невозмутимо продолжал он, — сегодня вы пока обживайтесь, ну, а завтра Игорь покажет вам дорогу, а после института вам надо будет подойти к комендантше Наталье Андреевне с фотографиями 3х4 и оформиться. Не забудьте свои паспорта…
Он ещё чего-то долго гнул, но я уже его не слушал. В углу комнаты валялось то, что привлекло моё внимание и заставило начисто забыть о Гармашёве, обо всех и что полностью захватило меня.
В углу валялся
— Надо его выцепить первым, пока никто не обратил на него внимания, — думал я про себя.
— Веник, веник, веник, веник, — повторял я как в бреду и ни на минуту не спускал с него глаз.
Тут кто-то пошевелился на кровати, на спинке которой я сидел, и чуть не свалил меня. Это вывело меня из транса. Я обратил внимание, что Гармашёв заканчивает своё выступление, и народ собирается расходиться. Воспользовавшись всеобщей суматохой, я медленно, стараясь не привлекать к себе внимания, подошёл к углу, мертвой хваткой захватил драгоценный веник, прижал его к животу и, нисколько не заботясь о том, что у всех в комнатах чистота аналогична нашей, без всяких угрызений совести вышел из 211-ой, стараясь держаться ко всем жопой.
Пробежав по коридору, я юркнул в 214-ую и только там смог вздохнуть свободно.
— А я веник украл! — радостно заявил я Владику и Рудику, которые только что вошли.
Те, судя по их вялым лицам, явно не оценили находку. Я же, поделившись с ними своим опытом начинающего клептомана, с каким-то диким рвением начал подметать пол.
Решено было вскипятить чай с помощью кипятильника и доесть запасы еды с поезда. Кроме того, ещё днём мы с дядькой нашли поблизости магазин, и он купил мне хлеба и масла.
— А это чего? Совсем не отдирается.
Мы все трое собрались кучей и дружно уставились в одну точку на полу, где виднелись какие-то пупырышки.
— Я их скоблю-скоблю, а они не отдираются, — жаловался я, — что это такое по-вашему?
— По-моему это — кошачье говно, — со знанием дела сказал Владик.
— Ага, это чего же кошке надо было съесть, чтобы говно так насмерть застыло? — возразил я.
— А может оно здесь очень давно, — предположил Рудик.
— «Говно — давно», прямо стихи получаются!
После небольшого спора я, всё-таки, согласился с тем, что это был стул кошки, которая, наверное, сразу же умерла после того, как выдавила из себя это произведение искусства. Хотя нет, не сразу. Она ведь выползла из комнаты и подохла где-нибудь на лестнице, так как никакого трупа в комнате не оказалось.
Комнату я подмел, но соскребывать говно отказался, решив оставить это на завтра в качестве развлечения. А пока неплохо бы и поужинать.
Чай уже вскипел, и, разложив вокруг себя всевозможной еды, мы принялись есть и пересказывать друг другу подробности последних дней.
Мы уже почти поели, как к нам кто-то постучался. Это была Катя.
— Ну, как тут вы устроились? — весело прощебетала она. За ней показались Лариса и Галя.
— Вот, пришли посмотреть как тут и чего.
— А никак, тесновато, — сказал я.
— Да нормально всё, жить можно.
— Ну-ну, поживем — увидим.
В этот же день мы получили постельное бельё. И после того, как мы более-менее разобрались с чемоданами, сразу же стали расстилать постель. После этого комната приобрела даже какой-то жилой вид. По крайней мере, не было видно этих голых пружинных кроватей.
— А что, — подумал я, — действительно, ничего, жить можно. Может быть, со временем даже привыкнем.
