— Ничего не поделаешь, — сказал я сам себе, — придётся мне до вечера ходить в таком виде.
Скажу честно, наслаждения от этого испытал я мало. Не знаю, как я выдержал испепеляющие взгляды местных аборигенов на кухне. В это время я состоял только из спины. И ещё из затылка, так как именно этими местами я ощущал наиболее сильные, жгучие импульсы непальцев.
Даже крутая чувиха Баба Женя, которую, казалось, уже ничем не удивишь, забросив уборку, выскочила из туалета и торчала в коридоре до тех пор, пока я не скрылся в 215-ой.
— Ха, Портнов, — ты чего ещё от перхоти не избавился? — спросили меня Катя с Султаном, зайдя узнать, как идёт подготовка к празднику.
— Если бы ты знала, сколько у меня этой перхоти? — огрызнулся я. — Когда захочу, тогда и сниму.
— Всё, я больше так не могу, — закрыв дверь и сорвав с себя шапку, прошипел я, — это невыносимо целый день ходить с этим тюрбаном и каждому объяснять про перхоть.
— Сам так решил, — откуда-то из-за шкафа донёсся голос Рудика, — хочешь всех удивить — терпи…
Где-то часам к 5 вечера наши с Рудиком кровати были оттащены к татарам, из других комнат были приперты столы и стулья. Владик и Рудик помогли мне накрыть на стол, и оставалось только празднично одеться.
Тут опять кто-то постучался, я нацепил шапчонку и открыл дверь. За ней был сам Паша, который до этого гостил у родственников и только сейчас вспомнил, что у него, оказывается, «День рождения»!
— Ты, выродок утконоса, — накинулся я на него, — совсем охренел что ли. Я тут один целый день на кухне. Спасибо девчонки помогли. А ты тут как будто не при чём! Свинья!
Свинья начала дико оправдываться и извиняться, но я резко остановил его:
— После праздника всё один будешь убирать! Ясно!
— Ладно, — немного подумав, согласился он. Затем посмотрел наверх (наконец-то, а я всё думал, что же он ещё ничего не спрашивает) и добавил:
— А это что на тебе такое?
— А это, между прочим, последний писк моды. Теперь на западе все такие шапочки носят! Понял? Иди отсюда!
Как только он ушёл, я позвал Владика и попросил его сходить со мною в туалет — помочь мне.
— А что, уже сам не можешь? — как-то жалобно спросил он меня.
— Идиот! Мне нужно башку сполоснуть, волосы под шапкой совсем свалялись, а ты будешь на стрёме, и если чего — подашь знак, я полотенцем укроюсь.
— Ты что, совсем уже, — остановила меня на пути в туалет Галя, — через полчаса начинаем, а он ещё со своей перхотью ходит.
— Всё нормально, Галя, успею…
Времени было в обрез. Наспех посушив голову и кое-как причесавшись, я достал свои обновки и моментально в них облачился. Теперь весь мой вид был абсолютно новым, и только торчащие уши выдавали во мне прежнего Портнова.
До начала было ещё несколько минут, и поэтому когда в дверь раздался очередной стук, я, недолго думая, снова накинул на себя полотенце. Вошёл второй именинник.
— Сейчас будет первая реакция, — с какой-то мстительной радостью обратился я к своим соседям по комнате. Те уже давно оделись и были в предвкушении невероятного зрелища. Мы ещё с самого утра обсуждали, какое впечатление произведет моё перевоплощение на каждого в отдельности. И вот сейчас через несколько секунд должна быть выявлена реакция первой жертвы — Паши.
— Ты так и будешь перед всеми в этом полотенце, — обратился он ко мне.
— Нет, сейчас сниму. Смотри!
Я уже занёс было руку, но тут мне пришла в голову новая идея:
— А давай, ты его сам снимешь, только медленно.
Я подошёл к нему и отдался воле судьбы.
Паша никогда не отличался хладнокровием, и, скорее всего, слово «медленно» ему, вообще, не было знакомо. Сорвав одним рывком полотенце и обнажив мою голову, он чуть не захлебнулся от нахлынувших на него чувств. Бедняжка только шевелил губами, но мы не услышали ни слова. Наконец, справившись сам с собой, он сказал:
— Я так и знал, что ты перекрасился! Я так и знал!
— Интересно, откуда ты мог это знать? — резонно поинтересовался я.
— Я знал, я знал…
— Оставь его, — сказал Рудик, — сейчас от него ничего другого не добьешься. И, обращаясь уже к Паше, произнёс:
— Ты сам виноват. Тебя ведь просили: «Помедленнее»! Мы о тебе заботились, хотели постепенно подготовить, а ты сразу сорвал. Теперь за последствия мы не отвечаем.
— Я знал, я знал…
Подошло назначенное время, и мы с Пашей, которому удалось немного успокоиться, стояли около двери, встречая гостей. А вот и первый гость:
— А где тут плюшки? — послышался из-за двери коварный голос Чеченева, — где плюшки…
Юный пожиратель плюшек осекся и ошеломлённо обозревал мою рыжую шевелюру. Затем неожиданно для всех резко повернулся почему-то к Владику и почти заорал на него:
— Ну, и чего? Чего хотите-то?
Не видя абсолютно никакой логики в только что сказанных словах и, вообще, ничего не понимая, Владя ответил:
— А чего мы хотим?
— Я и спрашиваю: чего хотите-то?
— Да мы это… ничего такого…
— Вот и всё, — закончил Чеченев и с важным видом пошёл занимать лучшее место.
— Надо же, как интересно, — прошептал мне на ухо Рудик, — вот и Владик в коме.
