— Иди, посади его куда-нибудь, — в ответ шепнул я, — а то сейчас толпа завалит и затопчет беднягу, как пить дать. А он сейчас после Чеченева в таком состоянии, что и не заметит ничего…
Описывать реакции всех остальных не имеет смысла, так как не хватило бы ни одной книги, чтобы всё это умесить. Некоторые даже не пытались скрывать радостного восторга (Лёша, Марат), некоторые, наоборот, тщательно скрывали свои чувства, усиленно делая вид, что ничего не произошло (Наиль), а некоторые даже забыли поздравить меня с днём рождения (Пахом). Присутствия Паши, вообще, никто не заметил. А в основном я считаю, что трюк удался, и всё произошло именно так, как я и ожидал. Это, действительно, было сюрпризом для всех. И это побудило меня к придумыванию новых прибамбасов, и, как покажет будущее, мои дорогие однокурсники ещё не раз разинут рты, обнаружив, что Портнов в очередной раз тронулся и серьёзно.
Как я и предполагал, Кате мои новые достижения не доставили никакой радости. Обругав меня как можно более цензурно, она всё же села рядом со мной, и мы весело провели время, пропуская каждый раз по рюмочке.
По этому поводу мне тоже есть, что сказать.
Как уже упоминалось раньше, мамочка, провожая меня в дорогу, подложила мне литр спирта. И хотя она тысячу раз объясняла мне, как его правильно разводить, я не стал рисковать и попросил помощи у Пахома. Тот, большой мастер в этом деле, с радостью вызвался мне помочь. «Товар» он вернул мне в неисчислимых бутылках из-под пива, в которых бултыхалась какая-то красноватая жидкость.
— А это ещё что? — спросил я.
— «Инвайт», — ответил Пахом и запел: «Просто добавь воды!»
— А для чего?
— Так вкуснее будет. Я знаю, что делаю. Вещь кайфовая получиться.
И вот сейчас, после первого тоста, я попробовал этот фирменный напиток. Сидящая рядом со мной настоящая именинница сегодняшнего дня — Галя, как-то странно крякнула. Все тоже сразу загоготали и набросились на закуску. В голове у меня моментально всё поплыло, и поднеси кто-нибудь сейчас к моему рту зажигалку, я бы изрыгнул потрясающий факел. Я тут же отключился и стал нести какую-то чушь Катерине, которая старалась принять важный вид и через каждое слово вставляла быстрое: «Да-да-да-да-да!», пока, наконец, чуть не свалившись со стула, начала весело смеяться.
Оглушительно орала музыка, и дальше, чем через два человека уже никого не было слышно.
Когда рюмки опустошились в 3 или 4 раз, и всем уже стало на всё наплевать, столы отодвинули, и началась массовка.
— Рыжий, наложи мне ещё тарелочку, — заглушая звуки музыки, проревел Лёша.
И хотя это слово впервые прозвучало за сегодняшний вечер, я почему-то ни на минуту не засомневался, что это обращаются ко мне.
— Спасибо, Рыжий, — уже во второй раз так обратился ко мне Лёша, когда почуял запах еды.
Даже находясь в состоянии полной расслабленности, я почувствовал какое-то сладостное предвкушение чего-то от этого нового слова.
В жизни у меня ещё ни разу не было никакой клички, а если кто-то и пытался придумать её для меня, то где-то уже через неделю вся эта затея заминалась, и я по прежнему оставался самим собой. Может быть, это покажется кому-нибудь смешным, но я всегда мечтал иметь свою собственную компанейскую кличку. И поэтому сейчас, почувствовав зарождение моего нового имени, которое к тому же мне почему-то понравилось, я ужасно обрадовался, и оставалось только уповать на судьбу, чтобы меня и дальше продолжали так называть.
Веселуха продолжалась. Я улучил момент и стал рассматривать подарки. Среди них особо выделялась каменная глыба в форме собаки. Сей монумент подарил мне Рябушко. Но не один.
Посмотрев на Ларису и следуя её примеру, Рябушко привез с собой в Питер своего родного младшего брата Владика. В их родстве нельзя было усомниться — тот же орлиный нос и тот же припаршивевший характер. Из приличия мы с Пашей пригласили братца на нашу гулянку. Как видно, Рябушки не мучались проблемой выбора подарка и подарили эту замечательную собаку. Тупо смотря на неё, я пытался найти ей хоть какое-то применение, как увидел пробегающего мимо Владика (нашего).
— Интересно, если я сейчас кину ею в него, она разобьется или нет, — текли мои «трезвые» мысли.
— Владик! — заорал я, и подождав, пока он доползет до меня, продолжил:
— И что мне, собственно, с ней делать? — речь была, разумеется, о каменной глыбе.
Расширив глаза по семь копеек, Владя тупо и очень долго осматривал собаку, пока, наконец, не выдавил:
— По-моему ей очень хорошо тараканов давить! А то их в последнее время что-то слишком много развелось.
— А после сегодняшнего вечера их будет ещё больше, — добавил я, видя, как Паша роняет содержимое своей тарелки прямо на пол, так и не донеся его до рта.
— Бву-е-е! — прорычал Владик и выскочил в коридор.
Видя, что праздник удался, главным образом благодаря фирменному напитку «Пахом и К» (спасибо «Инвайту»), я ринулся в ревущую толпу и стал танцевать.
Где-то около полуночи я решил прогуляться по коридору.
— О, ты перекрасился! — передо мной появилась сияющая Анечка. — А тебе идёт!
— Спасибо, — ответил я и решил зайти в 323-ю.
