Страсти разгорались. Вертолёт спустил на воду какую-то штуковину, которая через некоторое время взорвалась, обдав всех ужасающей порцией брызг. Сразу показалось, что в воздухе сейчас никак не выше 0 градусов. Что же тогда говорить о температуре воды в Неве, когда туда беспощадно с самолёта столкнули несколько парашютистов.
Толпу оглушил истошный женский крик.
— Спасите его, быстрее, спасите! — орала какая-то баба, указывающая на парашютиста, барахтающегося в Неве. — Спасите! Он сейчас замёрзнет и утонет! Спасите!
Смотря на бедного парашютиста, становилось ещё холодней, и казалось, что вот-вот пойдёт снег (это 8 мая-то!). К счастью ничего подобного не произошло.
До конца представления остались самые стойкие, и мы были в их числе.
— Потом будет, что вспомнить! — утешали мы с Рудиком друг друга, стараясь не обращать внимания на окостеневшие конечности.
С дикой завистью смотрел я на людей в зимних тулупах и только сильнее подёргивал свой джинсовый пиджачок.
Рудик посмотрел на часы — парад длился около трёх часов. Три часа неподвижного стояния у холодной реки под пронизывающим ветром и моросящим дождём!!!
— Пошли отсюда быстрей, — сказал я Рудику, как вдруг к ужасу обнаружил, что не могу ходить. Ноги в буквальном смысле слова отказывались передвигаться. Пришлось заняться акробатикой. После нескольких гимнастических упражнений я уже смог передвигаться и запросто дал бы сто очков вперёд любой черепахе.
— Сейчас бы где-нибудь посидеть погреться, — размечтался Рудик, всеми способами подталкивая меня вперёд, только разве что не поддавая сзади ногой.
Первым тёплым местечком оказался междугородный переговорочный пункт. Там мы оттаивали около получаса, а затем уже быстрым галопом доскакали до метро.
Народу там было ничуть не меньше, чем утром — теперь все возвращались. И всё было точно таким же с той лишь разницей, что теперь давка в метро воспринималась как подарок, ибо это давало дополнительную возможность согреться.
И только попав домой в Автово, мы смогли, наконец-то, узнать температуру сегодняшнего дня. Оказалось всего лишь +5 градусов! Странно, что после этого случая мы с Рудиком даже не заболели. Хотя всё можно было объяснить тем, что вечером мы основательно подлечились традиционным народным средством, когда вся наша группа собралась в 210-ой для празднования дней рождений Пахома и Рябушко.
Уже всем было известно, что если гулянку устраивает Пахом, то количество спиртного будет обязательно преобладать над закуской. Так было и на этот раз.
Наконец-то, после долгого перерыва можно было оторваться и расслабиться вовсю! И как оказалось, габариты двуместной 210-ой в этом нисколько не помешали…
На носу была третья питерская сессия. Помимо всяких там Гармашёвских курсовых среди зачётов была «страшная» физкультура. «Страшная» для меня и Рудика. Вообще-то, всё время физру я сдавал на халяву — не ходил на неё ни разу в течение всего семестра, а в конце его приспокойненько получал зачёт как освобождённый, хотя даже я сам справку в глаза не видел. И сейчас бы всё было прекрасно, если бы не кросс!
В этом семестре все учащиеся в СПбГМТУ, умеющие шевелить ногами, для зачёта по физре обязаны были пробежать несколько кругов вокруг «Ульянки» — новом корпусе университета, расположенном около общаги, в котором жил наш Сима. Услышав это, Рудик три дня лежал в коме. Мне тоже было невесело, так как на этот раз необходимо было где-то раздобыть справку. Рудику же, вообще, всё представлялось в чёрном цвете. Смотря на меня целый год, он решил последовать моему примеру и теперь тоже отлынивал от физры. И отойдя от комы и избежав летаргию, он решился на отчаянный для него шаг — пробежать этот самый кросс!
Напрасно я ему твердил, что раз он ни разу даже не показывался в спортзале в этом семестре, то кросс ему ровным счётом ничего не даст — зачёта всё равно не будет.
— Лучше пойдём со мной добывать справку, — говорил я.
— А вдруг не дадут?
— Дадут, костьми ляжем! Делать-то больше нечего. В любом случае я не побегу. А справку уж как-нибудь добудем. Надо только улыбнуться пошире!
После недолгих колебаний Рудик согласился, но от кросса не отказался.
— Это будет мой запасной вариант, — сказал он мне, и по глазам его было видно, что он уже не передумает.
В день сдачи кросса мне нужно было ехать на «Ульянку», чтобы проставить в зачётке формальный экзамен по экологии. Наши с утра пораньше уже были там.
Сойдя с трамвая около «Ульянки», я с мстительной радостью заметил, что начинается дождь. Рядом по тропинкам бежали кучки потных студентов с цифровыми табличками на груди и спине. Наши ещё не бежали. Они сидели в вестибюле и ждали своей очереди.
— Вперёд, погода прекрасная! — прокричал я им на ходу и убежал вверх по лестнице. Экологиста не было на месте, и я повернул обратно.
Так было приятно стоять под раскрытым зонтом и злорадно наблюдать, как наши бегут под холодным питерским дождём, что только сильный голод заставил меня вернуться в общагу…
