Несколько дней спустя мы с Рудиком репетировали сцену получения справки. Дима уже оклемался после кросса, и теперь справка стала для него предметом первой необходимости.
— Значит так, — учил я его. — Одеваемся поприличнее, причесываемся и всё такое. Я захожу первый. Там сидит медсестра, смотрит на меня, я ей ослепительно улыбаюсь и говорю заигрывающим тоном: «Здравствуйте! Мне нужна справка!». Пока она мне также заигрывающе улыбается, входишь ты с растянутым ртом. Продолжая ей улыбаться, я говорю: «А это со мной. Ему тоже нужна одна небольшая справка». Понятно?!
— Ага! — ответил Рудик. — А если она не будет улыбаться?
— Значит, ты недостаточно широко растянул рот. И, вообще, куда она от нас денется? Заулыбается как миленькая… А знаешь что, давай наоборот, ты притворишься туберкулезным дистрофиком… или ещё лучше — тебя внесут прямо в гробу, а ты из него как будто выпадешь и попросишь справку. Она не посмеет отказать в последней просьбе полупокойника!
— Да? — Рудик подумал несколько минут, — Нет, лучше вернемся к первой версии.
— Ну, как хочешь! Я же как лучше хотел. Так, надо это хорошенько отрепетировать. Владик! Сиди здесь, ты будешь медсестрой, а мы пошли за дверь.
Владичка, с нескрываемым интересом слушавший весь наш бред, с готовностью согласился нам помочь.
В коридоре я постарался расслабиться и мило улыбнулся. После чего постучал в дверь 215-ой.
— Да-да! — нежным сопрано произнёс потусторонний Владик.
Мне пора было заходить.
— Здравствуйте, — начал я, — мне нужна справка!
— Ха-ха-ха-ха-ха! — только и сказал Владик и зашёлся в истерике.
— Идиот! — набросился на него я. — Ты должен был просто улыбнуться, а не ржать как лошадь.
Тут по сценарию вошёл Дима с улыбкой Гуэмплена. Увидав его, у Владика начался приступ.
— Ой, не могу! Сейчас лопну! — сквозь смех кричал он.
— Видал идиота? — спросил я Рудика. — Всю репетицию нам испортил! Пошли лучше потренируемся где-нибудь в другом месте…
Наконец, настал решающий день. Я и Рудик, одевшись, причесавшись, и всё как полагается, с утра были уже на «Ульянке» и стояли перед дверью кафедры физкультуры. У врачихи уже был какой-то пациент, поэтому мы до сих пор нервно стояли перед дверью и ждали своей очереди.
— Что-то у меня какое-то мрачное предчувствие, — упадочно произнёс я.
— Ничего-ничего, — успокаивал меня Рудик, — ты главное не забудь всё время улыбаться.
— Сам не забудь!
Тут дверь отворилась, и из кабинета вылетел какой-то пацан мрачнее тучи.
— Мама! — произнёс я.
— Давай-давай, иди, — подтолкнул меня Рудик.
В спешке я натянул на себя улыбку Моны-Лизы и шагнул в кабинет.
— Здравствуйте, мне нужна… — начал я бодро и вдруг запнулся на полуслове. Представшая передо мной картина заставила меня напрочь забыть обо всех наших репетициях и повергла в настоящий шок.
— Здравствуйте, — послышался сзади голосок Рудика. Тот сначала удивился тому, что я ещё до сих пор стою у дверей, но потом посмотрел вперёд и тоже замер, ожидая последствия грядущей катастрофы. А она обязательно должна была произойти, ибо перед нами за столом в медицинском халате сидел… МУЖИК!!!
— Боже! — пронеслось у меня в голове. — Ради чего тогда были все наши подготовки, эти расфуфыривания, улыбочки, ради чего? Теперь всё коту под хвост!
Спасти положение мог лишь тот факт, если бы мужик оказался геем. К сожалению, он таковым не являлся.
— Так чего же вам нужно? — зловещим басом произнёс он.
Преодолевая дрожь во всём теле, я подошёл к его столу и сел на первый попавшийся стул. Рудик сделал тоже самое.
— Справку, — отчуждённо начал я, — нам нужно справку.
— Все хотят справку, — ответил мужик, после чего резко встал и произнёс:
— Раздевайтесь!
В голове снова мелькнула мысль о гее, но раздеться всё же пришлось.
Пощупав и постучав по всему что можно, мужик вынес вердикт, что на нас пахать можно, велел нам одеться, после чего произнёс:
— Никаких оснований для справок у меня и у вас нет. Ничего не получите. Идите к своему физруку и договаривайтесь, как хотите. До свидания.
С похоронными лицами мы вышли за дверь.
— Наверное, версия с гробом была лучше, — сказал Рудик.
— Теперь уже поздно что-либо говорить, — ответил я. — Остаётся только один выход — Алиса.
— С миелафоном?[1]
— Дурак! А то не знаешь? Поехали к ней. Это наш последний шанс.
Алисой была Алиса Петровна — врачиха нашей общаги, которую теперь перевели работать в студенческую поликлинику. Классная бабуся, всегда готовая прийти на помощь студентам.
— Чёрт побери, — ругался я по пути в поликлинику, — это надо же — мужик! И откуда он там взялся? Всю малину нам испортил! Ну, разве мог я подумать, что это будет мужик, а не баба? Да у меня такого даже в мыслях не было!
В поликлинике Алисы не было, и никто не знал, будет ли вообще, хотя некоторые утверждали, что возможно она подойдёт где-то через час. У нас с Рудиком не было иного выхода, и мы уселись её ждать, уповая на судьбу.
И вот чудо — минут через сорок на горизонте замаячила знакомая фигура. Мы бросились к ней, нисколько не заботясь о том, что она нас, скорее всего, даже не помнит.
