— Летать, значит, учиться пойдешь, — со странным выражением сказала баба Нона. — Решилась всё-таки.
— Давно решилась, — пожала плечами Аполлинария. — Мы просто ждали, когда Даарти сможет к нам присоединиться. С её гостями всё в порядке, поэтому теперь она свободна.
— Свободна? — всё с тем же странным выражением спросила баба Нона. — Ну-ну. Раз ты так говоришь, то пусть так и будет.
— Не свобода это, — вздохнула тётя Мирра. — Гости… ты, Поля, тоже больше никогда уже свободной не будешь, равно как и она.
— Почему? — удивилась Аполлинария.
— Потому что если берешь на себя обязательства, со свободой можешь распрощаться. Нет, существуют, конечно, обходные пути, когда свои обязанности кому-то делегируешь, вот только ты, Поля, не из тех, кто подобным образом проблемы решает, — тётя Мирра вздохнула. — Это низкий поступок, свою тяжесть другим передавать, и ты такого делать не будешь. Уж мы-то тебя знаем.
— Знаем, знаем, — подхватила бабуля Мелания. — Мы тебя уже как облупленную знаем, Поля. Ох и непросто тебе придется, с твоими-то принципами.
— И чем же мои принципы плохи? — спросила Аполлинария.
— Тем, что жить с ними трудновато, — вздохнула тётя Мирра. — Погоди, не уходи. Есть у нас для тебя кое-что.
— Задание? — огорчилась Аполлинария. — Но я уже договорилась встретиться с друзьями.
— Нет, не задание, — покачала головой баба Нона. — Подарок. На-ка вот, держи, прицепи к платью.
Она протянула Аполлинарии маленький сверток. Аполлинария развернула его, и обнаружила, что в нём лежат манжеты и воротничок тонкой вязки. Работа была прекрасная, но…
— Но они же золотые, — сказала Аполлинария растерянно.
— Верно, — кивнула тётя Мирра. — Они золотые. И золотые они, потому что ты уже видела ветер, а значит, скоро придете тебе пора отправляться в путь. Раньше ты не могла носить этот цвет, а теперь пришла пора тебе его примерить. Давай помогу, что ли, это неудобно будет делать самой.
Она взяла из рук Аполлинарии воротничок и манжеты, и споро прикрепила их к платью — они, словно намагниченные, приставали к ткани, и образовывали с ней единое целое, как будто всегда на своих местах и были.
— Хорошо, — удовлетворенно произнесла бабуля Мелания. — Красота получилась. Молодец, Мирра, отличная работа.
Аполлинария посмотрела на правый рукав, затем на левый. Да, действительно, очень красиво. Золотой и лиловый цвета органично дополняли друг друга, и, вне всякого сомнения, сделали рукава гораздо красивее, чем раньше. Словно… словно появилась в рукавах какая-то завершенность, досказанность. Не полная, но уже стремящаяся к окончанию.
— Не кода, но каданс, — вдруг сказала бабуля Мелания. — Знаешь, что это такое?
— Это что-то о музыке, — вспомнила Аполлинария. — Вроде бы завершение музыкального произведения. Каданс — движение к завершению, кода — само завершение. Верно?
— Так и есть, — подтвердила бабуля Мелания. — Уж кто, а я-то в этом толк знаю, — она щёлкнула ножницами. — Перевидала всякое. Ладно, хватит про это всё. Отправляйся к своим друзьям. Где учиться-то собираетесь?
— В парке, у погибшего великана, — ответила Аполлинария. — Там есть большие лужайки, на которых растет мягкая трава. Если кто-нибудь упадет, не расшибется.
— Хорошо придумано, — одобрила тётя Мирра. — Сама догадалась, или подсказал кто?
— Мы все вместе это решили, — пожала плечами Аполлинария. — Всемером. Мария, Дория, Тория, Даарти, Вар, Медзо, ну и я, конечно.
— Ах, всемером, — покачала головой бабуля Мелания. — Ну, молодцы. Всё, иди, а то тебя заждались уже, наверно.
