— А моя голубиная стая истово в меня верит, и разрастается просто сказочно быстро, — горделиво произнес Петрикор. — Ещё немного подрастем, и будем готовы к новым небесным свершениям. Разве это плохо?
— Мои тараканы давно превзошли выдр, — Рыцарь улыбнулся. — Они уже научились ходить строем, петь хором, и по команде топорщат усы. Кстати, они не разбили ни одной люстры в моем новом доме, и не расколотили ни единой тарелки. Я очень доволен результатом, но, думаю, вскоре я сумеют добиться ещё большего.
— Большего? — переспросила Аполлинария.
— Ну, конечно! — воскликнул Рыцарь. — Тараканы плодовиты, поэтому польза от них несомненна. С выдрами я, кстати, помирился. Приятельские отношения с ними могут мне пригодиться для какого-нибудь следующего плана. Я великий стратег, не правда ли?
— А я сумел подговорить разбираться с противниками мирового порядка ещё и ястребов, — встрял кот. — Во́роны хороши для устрашения, а ястребы — для нападения. На очереди у меня сейчас комбинация ещё и с крысами, так что моё влияние расширяется, и я этому обстоятельству весьма рад. Мой хитрый план позволит мне создать такой грозный и прекрасный дом, какого свет ещё не видывал.
— Но вы же кот, — напомнила Аполлинария.
— Ха! И что с того? — кот дёрнул хвостом. — Сегодня кот, а завтра, глядишь, наша славная рыбка поможет мне обзавестись человеческим естеством, причем красивым и совершенным. Не так ли, моя дорогая? — спросил он ротаниху.
— Истинная правда, — подтвердила та. — Конечно, помогу. Вы ведь, сударь, моя пара, наши дома стоят напротив, значит, так тому и быть.
— Мы отвлеклись, — мадам Велли вытащила из кармана небольшой сверток. — Сударыня, вот подношение, а вместе с ним и письмо. Извольте принять и ознакомиться.
Подношением оказался уже знакомый Аполлинарии стеклянный шарик, крошечный, с золотистой искрой внутри, и Аполлинария тут же догадалась, что для чужих глаз то, что в нём заключено, не предназначается. Она показала шарик своей компании, и спрятала его в карман платья. Пусть пока что там полежит. Пользоваться шариком для пробуждения новых эпизодов ставшей чужой прошлой жизни Аполлинарии не хотелось, кольнуло воспоминание о той женщине, которая посетила её в видениях, и Аполлинария решила, что шарик она использует только в самом крайнем случае.
Теперь пришло время письма. Аполлинария открыла конверт, из него выпал одинокий листочек бумаги, на котором было написано следующее:
Аполлинария сложила письмо, и тяжело вздохнула.
— Ну, что там? — спросил Медзо.
— Мы должны будем их принять, — убитым голосом ответила Аполлинария. — Это письмо от Настройщика. Он пишет, что нельзя игнорировать сигналы мироздания. Как это ни прискорбно осознавать, но он, кажется, прав. Нам придется, так или иначе, иметь с ними дело.
— Но почему он обращается к вам? — спросила Даарти.
— Потому что только она имеет на это право, — объяснила подошедшая к их компании мадам Велли. — Вы, сударыня Даарти, просто в неведении, но я-то знаю, о чём он написал.
— Вы прочли чужое письмо? — возмутился Медзо. — Но это же недопустимо! Это непорядочно!..
— Конечно, прочла, — пожала плечам мадам Велли. — Раз оно попало ко мне в руки, я не могла не воспользоваться такой возможностью.
— Это подло, — покачала головой Балерина.
— Зато это умно, — парировала мадам Велли. — Глупостью было бы не прочесть. Предупрежден — значит, вооружен. Слыхали такую поговорку?
— Слыхать-то, может, и слыхали, но всё равно, так поступать более чем некрасиво, — заметила Дория.
— Низко, — тут же вступила в разговор Тория.
— Подождите, — вдруг попросил Вар. — Я, кажется, понимаю, о чём идёт речь.
— И о чём же? — спросила Аполлинария.
