Каждая уважающая себя девушка должна уметь красить ресницы в метро, знать, кто главный тренер сборной страны по футболу, и рассказывать о своей личной жизни так, чтобы завидовали подружки. Верити Белл справляется с этим отлично. Однако это не помогает ей устроить свою личную жизнь. Если вы заглянете ей в душу, то увидите — ее маленькое, нежное сердечко сжимается от горя и обиды. Сначала лучшая подруга, потом любимый человек… Но не в характере героини распускать нюни, когда есть пусть самый крохотный, но шанс все исправить!Книгу «Азбука любви» Сары Солвей можно сравнить со свадебным платьем от знаменитого кутюрье: так же необычно скроена и вызывает восхищение!
Всем тем прекрасным женщинам, которых я поистине счастлива называть своими подругами, в особенности Кей, Аннемари, Дебби, Марни, Лин и Эйли.
А также Алисе с уважением посвящается…
Алфавитный порядок уравнивает абсолютно все, стирая в книге всякий намек на начало и конец. Иногда кажется, что местами определенные сюжеты цепляются друг за друга отголосками аналогий, но главное в том, что эти цепочки не связаны друг с другом и не способны объединиться в одну гигантскую цепь, которая являлась бы структурой произведения и его смыслом. Алфавитный порядок призван удержать, уберечь дискурс от неминуемого превращения в сюжет, разбить его на части, сделав каждую из них главной, и в определенный момент алфавит призывает к торжеству порядка (беспорядка) и приказывает: все, хватит! Здесь и ставь точку.
Семилетняя племянница моей лучшей подруги никак не может определиться: быть ей астронавтом или премьер-министром. Когда я была маленькой, я хотела стать либо красивой, либо женой фермера. А это вещи несовместимые. С одной стороны, будь я красивой, стала бы я выходить за какого-то там фермера! С другой стороны, я могла бы составить счастье своего будущего драгоценного муженька. Я знала, что значит «драгоценный муженек», до того, как впервые услышала об инженерах или топографах.
В двадцать пять лет моя лучшая подруга Салли стала любовницей миллионера по имени Колин. Она бросила работу, ночные загулы с подружками и квартиру-студию. И так как Колин снял ей квартиру возле своего офиса, в студию она пустила квартирантку, чтобы проще было выплачивать проценты по закладной. И все это без единой задней мысли. Недавно она пять часов кряду пыталась найти портного, который мог бы распороть ее джинсы и перешить их так, чтобы, когда Колин стягивал их с нее, тугие швы не оставляли следов на коже.
Теперь мы с ней уже не такие близкие подруги, как раньше. Она говорит, что ей не нравится, как я в последнее время смотрю на нее.
Моя бабушка по материнской линии во время войны была совсем еще девочкой и жила в Ливерпуле. Она до сих пор вспоминает ту ночь, когда разбомбили фабрику Хайнца. После в городе несколько дней стоял запах печеных бобов, отчего жители чувствовали себя еще более голодными, чем были на самом деле.
Ее мать — моя прабабушка — однажды обнаружила неразорвавшуюся бомбу, которая застряла у них возле самого дома в ветвях дерева. Несколько часов бегала она по округе, отправляя людей из окрестных домов в бомбоубежище, где пряталась моя бабушка. Прабабушка свозила вниз больных, помогала матерям с маленькими детьми и подбадривала пожилых.
Должно быть, она спасла многие и многие жизни той ночью, и я вполне понимаю, почему бабушка до сих пор обижена тем, что ее матери так и не дали медаль за храбрость. А вместо нее наградили даму, которая разносила чай.
Иногда бывает нелегко различить, что ты сама говоришь, а что слышат окружающие.
Вот, к примеру, я заметила: скажешь иногда человеку что-нибудь приятное, а он все равно на тебя обижается. И не то чтобы я нарочно старалась язвить, просто у меня это как-то само собой получается.
Наверное, это из-за низкой самооценки, из-за того, что я не ставлю себя вровень с людьми вроде, ну, например, той же Салли.
Лично я во всем виню монахинь. В той монастырской школе, где я училась, нас делили на три группы по пению. Были Соловьи, которые пели хорошо, Дрозды — еще куда ни шло, и Малиновки, которые, по словам настоятельницы, были «вокально-ограниченными». На всю школу было три разнесчастные малиновки, и одной из них была я. Правда, в день прослушивания у меня была простуда, так что получилось не совсем честно.
