Затем погребения в Петропавловском соборе возобновились. Но не для всех членов царствующего дома. Кого-то несли и в "Невский монастырь", в "погребальную церковь". Благовещенский храм был, по довольно точному выражению одного историка, "усыпальницей второстепенных Романовых". Почему же Екатерина II выбрала для себя это место? Ну не ради же того, чтобы лежать недалече от покойного супруга? Впрочем, надо учесть, что подземелья церкви достаточно обширны, и предполагать тесное соседство нового погребения с прежними вовсе не обязательно. Но все-таки - почему? "Уничижение паче гордости"? Предвидение того, что кто-то может распорядиться таким образом за неё - за незначительную немецкую принцессу, ставшую самодержицей всероссийской через заговор, переворот, кровь?..
Истинные резоны Екатерины II навсегда останутся для нас тайной, но мы точно знаем, что произошло после её смерти на самом деле. Ее похоронили в Петропавловском соборе, но как!..
Став императором - чего уже не чаял, - нелюбимый сын её Павел Петрович решил переписать историю.
Предоставим слово очевидцам событий. Вначале придворной даме, графине В.М. Головиной. О кончине Екатерины II она пишет:
"Под утро все получили приказание одеться в русские костюмы. Это значило, что кончина императрицы приближается". Вот они, традиции! А далее: "Первым действием императора, - то есть первым повелением после смерти матери, - было приказание совершить заупокойную службу в Невской лавре, где находилась гробница Петра III. Он присутствовал на ней со всей семьей и всем двором. Он пожелал, чтобы гроб был открыт в его присутствии. В нем нашли лишь несколько костей, тем не менее он потребовал, чтобы каждый поцеловал их. Затем он приказал приготовить для этого праха великолепные похороны, и среди всевозможных церемоний, религиозных и военных, которые он мог только придумать, он велел перенести гроб во дворец, а сам пешком следовал за ним.
За две недели до этого я была назначена на дежурство к телу моей государыни. Его перенесли в Тронную залу. Я пришла туда и села у стены. В трех шагах от меня, облокотившись на камин, стоял камердинер Екатерины II, отчаяние которого несколько облегчило меня.
Все было обтянуто черным: потолок, стены, пол. Блестящий огонь в камине один лишь освещал эту комнату скорби. Кавалергарды, с их красными колетами и серебряными касками, разместились группами, или облокотившись на свои карабины, или отдыхая на стульях.
Тяжелое молчание царило повсюду; его нарушали лишь рыдания и вздохи.
Подобное зрелище гармонировало с моим душевным настроением. В горе контрасты ужасны: они раздражают. Его горечь смягчается лишь тогда, когда встречаешь что-либо, похожее на муку, которую сам испытываешь.
Неделю спустя после только что упомянутого дежурства у гроба в Тронной зале, я была снова назначена на дежурство в Большой зале, в которой обыкновенно даются балы. Там был воздвигнут катафалк. Он имел форму ротонды с приподнятым куполом. Екатерина лежала в открытом гробе с золотой короной на голове. Императорская мантия покрывала её до шеи. Вокруг горело шесть лампад; на ступенях, опершись на свое оружие, стояли кавалергарды.
Зрелище было прекрасно, религиозно, внушительно. Но гроб Петра III неизменно находился там же!..
Я дежурила вместе с Толстой, и мы из одной и той же чаши испили всю горечь этой мрачной ночи. Темнота ещё более усиливала впечатление, производимое этим зрелищем, которое навсегда останется в моей памяти. Крышка от гроба императрицы лежала на столе у стены, параллельно катафалку.
Толстая, так же как и я, была в самом глубоком трауре. Наши вуали ниспадали до земли. Мы облокотились на крышку этого последнего жилища, к которому я невольно прижималась. Я ощущала желание умереть, точно какую-то потребность любить. Слова Евангелия проникали мне в душу. Все вокруг меня казалось ничтожеством. В душе моей был Бог, а перед глазами - смерть. Долгое время я оставалась как бы подавленною. Когда стало рассветать, я была опечалена этим. Я с горестью видела приближение конца моего дежурства. С трудом отрываешься от последних воспоминаний о том, что было тебе дорого.
Тело императрицы и гроб Петра III были перенесены в крепость. После заупокойной обедни они были погребены в склепе их предшественников".
