— Потому что мы подумали, что может заставить человека убить собственного отца, а потом глядя людям в глаза с улыбкой врать про его смерть, — в голосе его чувствовалось презрение и ненависть, но потом его голос стал внезапно спокойным. — Мы поспрашивали местных о кожевнике, о его сыне. И нам с такой охотой про тебя рассказывали. Даже молоденькие девочки говорили с такой радостью в голосе, как им нравилось смотреть, когда местные мальчишки тебя бьют. Хозяин таверны рассказывал, какое участие ты раньше принимал в играх на празднества, как тебя кормили объедками. Всё нам рассказывали. И самое главное, что служило последней каплей во всей этой истории, это отношение твоего отца к тебе.
Тут его голос уже потерял последние нотки злости, а скорее наоборот, его голос был полон жалости и сострадания. Похоже, что ему действительно было меня жаль. Даже взгляд его выражал одно лишь сочувствие.
— Мы сели и подумали, что же сделал бы любой другой человек на твоей месте? Кроме Гризвольда все поддержали твоё решение. Он считает, что даже если твой отец и заслужил смерти, то идти потом в разбойники это бесчестно. Почему ты им стал, не расскажешь? — судя по его взгляду, ему действительно было интересно.
Я посидел несколько минут. Я ведь столько раз тогда думал, почему. Похоже, что однозначного ответа я не нашёл:
— А что мне было делать? Про вас и ваш лагерь я не знал. Податься в город? Меня могли потом найти за убийство отца и казнить. Ни один человек из деревни не вступился бы за меня. Зато все бы пришли поглядеть на мою казнь, это уж точно. Ещё бы веточку каждый подкинул. Стать отшельником? Знаю я одного такого, у него даже семья была, которую он благополучно потерял. А потом сделал ожерелье из ушей её убийц, — как бы там ни было, но о Чистюле я вспоминал с грустью. — Может быть, все бы и было по-другому, если я бы не сорвался. Я не помню, как я убил отца, мои глаза застлала ярость. Если бы я все спланировал, как-то подстроил его смерть, чтобы меня в ней не подозревали, тогда бы я мог переехать в город и попробовать зарабатывать честным трудом, так как в Лесной меня бы все равно изжили. Но я очень в этом сомневаюсь. Наёмники бы меня не приняли, я ничего не умею. Скорее всего, местные бандиты прирезали бы меня ночью да и всё.
Теперь уже молчал Отто. Он внимательно рассматривал меня, словно в первый раз видит. Его взгляд пронзал не хуже стрел из его лука, я как будто кожей ощущал, когда он на меня смотрел.
— Тебе очень повезло, что ты наткнулся именно на нас. На твоём месте, многие поступили бы точно так же. Но мало кто на нашем месте не убил бы тебя. Но, как бы там ни было, ты понимаешь, что твоя история по сравнению с Валиет и рядом не стояла? — неожиданно он сменил тему.
— Конечно, понимаю, — опустив голову, тихонько сказал я.
Я понимал. Меня никто не пытал, меня никто не мучил, надо мной никто не издевался таким способом. Я был просто деревенский сорванец, которого невзлюбил народ.
Как только мы закончили разговор, в таверну вернулись наши друзья. Гризвольд просто светился от счастья, другие тоже были довольны. Моран и Линден первым делом посмотрели на моё новое оружие, и одобрительно закивали, при этом что-то бормоча друг другу. Гризвольд без лишних прелюдий сразу же взорвался смехом и принялся рассказывать, как же ему удалось облапошить всех и сторговать почти треть цены за кузницу. Клестор заказал всем эля, а Ромэн поинтересовался, как мы сходили за луком.
Некоторое время занял наш рассказ, некоторое их, но на улице окончательно свечерело, и всех интересовал один вопрос — что мы будем делать дальше. Выходить в дорогу решили на рассвете, но и до ночи ещё была уйма времени. В итоге, по инициативе Гризвольда, решили идти в бордель. Я не знал, что это такое, но всем эта идея понравилась, так что я согласился.
Мы вышли на свежий воздух и к моему удивлению — улицу освещала не только луна и звёзды, но и факелы! Кроме расставленных вдоль всей дороги столбиков с факелами, через несколько минут пути нам повстречался патруль из десятка человек. Что сказать, в таких условиях можно получать только удовольствие от вечерних прогулок. Что, кстати говоря, местный люд и делал. На улицах было много людей, много детей, повсюду играла приятная музыка. Интересно, что такое бордель, там, наверное, тоже будет играть скрипач и, может быть, будут подавать изысканную еду?
Спустя некоторое время мы подошли к продолговатому двухэтажному зданию, которое охраняло сразу аж четыре человека. Выглядели мы отнюдь не как знать или богачи, поэтому стража взяла наизготовку оружие и нахмурилась при виде нас. Однако, Клестор даже бровью не повёл, молча кинул им под ноги небольшой мешочек с деньгами и мы спокойно прошли. Интересно, сколько там денег было?
