– Вот скряга, даром что царский сын! – злилась Яга, ковыляя к выходу из музея. – Профессор! Директор! Фу ты ну ты! Даже чаю не налил!
– А я-то хороша! – вскинулась Марья. – Вы же устали, наверное, с дороги? Есть хотите. Давайте я вас пирогом угощу? По бабушкиному рецепту!
Яга остановилась. Спросила предвзято:
– А с чем пирог? С мухоморами?
Марья недоуменно растопырила и без того огромные глаза:
– Н-нет... с капустой.
– Эххх... – разочарованно протянула Баба Яга. – Мельчает народишко. Ничего не понимает. Где мухоморы – и где капуста!
В самом обычном многоквартирном доме на ничем не примечательной улице жила-была Марья Искусница, сама не ведая того, что она – настоящая волшебница и кудесница.
Воспитывала её бабушка – пироги пекла, прибаутки пела. Учила Марьяшу всему понемногу – тому, что сама умела: шить-вышивать, травками лечить, погоду понимать. Учила на совесть, но не главному. Всё казалось, рано девчонке силу волшебную применять. Пусть повзрослеет, поумнеет, с характером своим пообвыкнется-справится, вот тогда... Знала бы, как сложится, не откладывала бы волшебную науку в долгий ящик. А так... пошла за хлебом да под машину попала. К старости совсем раздружилась с этими монстрами автомобильными, всё по телегам-лошадкам скучала. И по своей деревенской улице, которая ей кругом мерещилась.
...Тута вместо клумбы колодец был. Там чуть дальше в горку – девки с парнями собирались на завалинке. Песни пели, семечки лузгали. Где автобусная остановка, их дом стоял – изба огромная, добротная, в пять окон. И в палисаде всегда цветы: по весне – сирень, летом – астры-ромашки, а по осени – золотые шары... Тосковала баба Марья.
Вот и в тот день затуманились глаза, слёзы навернулись. Не различала уже, где дорога эта окаянная, где тротуар. Монстра железная наскочила из-за угла с диким рёвом. Вспыхнуло всё вокруг, озарилось... И возникла перед бабой Марьей деревенская улица как наяву. И дом. И колодец. И дорога кособокая, сельская, с колеёй от телеги. И пошла она по ней походкой молодой, лёгкой. А потом и вовсе помчалась вприпрыжку – к своим, к родным – как девчонка.
А внучка осталась одна. Двадцать лет тогда Марье было – по людскому счёту взрослая уже. А для них, для кудесниц – совсем дитя.
Сказка скоро сказывается, да не скоро дело делается... Впрочем, Марья справилась с пирогом довольно быстро. Ловко замесила тесто, капусту нашинковала. Баба Яга только чуть в кресле прикорнула... Ан глядь: на столе уже чашки с блюдцами, в вазочке – варенье крыжовенное, а в центре стола на белой скатерти с голубой каёмочкой румянится блюдо с пирогом.
Марья заметила, что старушка открыла глаза. Стала разливать чай – настоящий, заварной, с травами, которые сама собирала. Яга потянула носом воздух... осталась довольна. Хороший запах в этих хоромах, только вот... Яга сама не поняла, что её насторожило. Как будто не одни они здесь. Как будто есть кто ещё.
– А мои бабушки, значит, тоже умели колдовать? – зашла издалека Марья.
– И ты должна. У вас в роду все ворожеи были... – ответила Яга и невпопад добавила: – У тебя здесь никакого нет? Лисы или кошки? Пса? Иного зверя?
– Ни кошки, ни собаки, – ответила девица, удивляясь. – А почему вы спрашиваете?
– Сама не знаю...
Яга села к столу, с удовольствием отхлебнула чаю, откусила капустный пирог. Пожевала, смакуя... Не мухоморы, конечно. Но тоже вкусно.
За окном было темно – ночь-полночь. А здесь, у печи – светло и жарко, словно на припёке в летний день. Яга подняла голову. Удивилась и разобиделась:
– Чего ж ты врёшь, что ворожить не умеешь?!
Она ткнула корявым пальцем в люстру.
– Солнце в доме как зажгла? Даже я такого заклинания не знаю!
Марья рассмеялась.
– Какое это волшебство? Обыкновенное электричество. В каждой квартире такое есть. И газ, и вода.
Она подошла к раковине, открыла кран:
– Вот, видите? Течёт. И никакого колдовства.
Яга вдруг отодвинула пирог. Встала, принюхиваясь. Будто остерегаясь чего-то, подошла к раковине. Отодвинула Марью. Открыла дверцы и заглянула.
Марья зарделась, засмущалась:
– Пахнет, да? Это я мусор забыла вынести.
Вдруг из-под раковины вылетело незнамо что. Будто вихрь. Который сшиб мусорное ведро. Толкнул девицу в бок. И устремился в комнату. Оттуда донёсся грохот падающих стульев, звон битой посуды. Яга рванула следом за нечистью. А Марья в растерянности осталась стоять где стояла.
Эта чехарда началась не сразу со смертью бабушки. Чуть позже. То кто-то перевешивал кухонные полотенца. То нагло подпевал сквозняку в голос. То прятал ключи и телефон. То морозил утреннюю чашку кофе. Да много чего ещё!
Марья мирилась, не желая признать: что-то в квартире происходит не так. Нехорошая это квартира. Но сейчас, прислушиваясь к звону разбитой посуды в гостиной, она думала – зря. Надо было быть смелее. Ответственнее.
Наконец всё затихло.
