Подъехав к музею скромно, без лихачества, окинул хозяйским взором знакомый фасад из красного кирпича. Вышел из машины, бережно прихлопнув дверь без лишних усилий. И легко, как мальчишка, взбежал по ступеням, чтобы пройти под триумфальной аркой вывески из золотых аршинных букв: «Главнейший исторический музей».
Не то чтобы Иван Додоныч не видел чёрной тучи, нависшей над родным и любимым зданием музея... Не то чтобы она его не беспокоила... Но он владел ситуацией, сохранял невозмутимость и знал наверняка, что в конечном итоге всё обернётся к лучшему. То есть так, как ему надо.
В этот день и час посетителей в музее было немного. Группа гостей из далёкой Африки – шумных, белозубых, ярко одетых. Несколько интеллигентных старушек – кто в соломенной шляпе, кто с ридикюлем. Да компания студентов, у которых в музее проходила летняя практика. Иван Додоныч по-хозяйски шагал по залам – то есть стремительно и бесшумно, стараясь никого не отвлекать от изучения экспозиции.
Спустившись, он миновал один этаж. Оказался в запасниках, где никаких посетителей в помине не было. Но шагу не убавил, а ступать стал и вовсе почти на цыпочках.
Наконец Додоныч остановился у неприметной двери. Оглянулся туда-сюда, чтобы удостовериться: никто его не видит. Осторожно щёлкнул замком. Стараясь не шуметь, приоткрыл дверь. И... скрылся за нею, оказавшись в кромешной темноте.
Так... где-то здесь должен быть фонарь... Иван Додоныч нащупал рукой деревянное древко, щёлкнул кнопкой. Что-то заискрилось, но не загорелось. Он попробовал снова. Неожиданно вспыхнуло пламя. В руке у Додоныча был никакой не фонарь, а факел. Пляшущие огненные языки зловеще осветили густую паутину на низком потолке и ступени лестницы, круто уходящие вниз, в черноту.
Додоныч половчее перехватил факел и стал спускаться.
Баба Яга воспряла духом. Всё шло правильно, как по волшебству! Даже в этом перевёрнутом мире. Сначала явилось мрачное облако, которое указало ей путь. Затем Марья-коза. А теперь ещё и Додоныч нарисовался! Чудесное избавление от дружинников, произошедшее почти без её участия, тоже радовало. Всё складывалось как предначертано. Она на верной тропе: идёт, распутывает ниточку, словно за волшебным клубком.
Опираясь на клюку, Яга ковыляла быстро. Да так, что прыткая Марья с трудом поспевала за старухой:
– Бабушка, а звать-то как вас? Получается... Яга?
– Да чего уж! Скромничать! Зови как все – Бабой Ягой! Я не обижаюсь. Привыкшая.
– А у вас избушка в самом деле на курьих ножках?
Яга хмыкнула, но скорости не убавила:
– Что все долдонят про эти ножки куриные? Обычная у меня изба. Чуток обветшала, правда. Давно пора подлатать.
– А... как вы на метле летаете? С неё же можно упасть!
– Испокон веков в ступе летаю. Удобно. И поясницу не дует, – старуха зыркнула на Марью. – Устала я от твоих вопросов. Угомонись...
Марья испуганно замолчала. Поняла уже – с этой бабкой шутки плохи.
За разговорами и не заметили, как обе оказались у музея. Над зловещим зданием из красного кирпича висела грозовая туча, как приклеенная. Дождя и грома не было, хотя клубящуюся тьму то и дело прошивали электрические разряды молний.
Яга втянула ноздрями воздух, принюхалась. Сосредоточенно нахлобучила на нос косматые брови. Вот оно! Здеся!
– Странно... Грозы никакой по прогнозу не обещали... – задумчиво протянула Марья.
Они миновали ретроавтомобиль. Проскочили под вывеской «Главнейший исторический музей» – не простой, а золотой. И, открыв тяжёлую дубовую дверь, оказались внутри.
Вопреки ожиданиям Яги, в музее было славно: ни темно ни светло, ни мокро ни пыльно, ни холодно ни жарко. Да и народец был иной. Не то что в парке на площади: никто не суетился, не бежал, не кричал. Если говорили, то шёпотом. Уважительно шагали от одного экспоната к другому. Разглядывали внимательно, с достоинством.
Баба Яга остановилась напротив скелета динозавра. Прищурилась, изучая:
– Не пойму... Вроде как Горыныч? А куда ещё две башки дели?
Марья хотела было пояснить про динозавров, но пригляделась – и ахнула: если две головы прибавить, Змей Горыныч и есть!
Яга обвела бескрайний зал музея пытливым взором:
– Одни кости, жуть какая...
Тем временем тремя этажами ниже, в холодном смрадном подвале, испокон веков бывшем темницей, приоткрылась низкая кованая дверь. Иван Додоныч вышел, светя себе факелом. Навесил обратно крепкий, хоть и ржавый замок. Тщательно отряхнул с пиджака паутину и древнюю пыль.
– Одни кости, жуть какая... – донёсся до него скрипучий голос.
Додоныч вздрогнул. Окаменел на месте, как Леший. Узнал.
– Это же археология. Наука такая, понимаете? Раскопки! – засмеялась незнакомка-девица, звонко и нежно, словно ручей прозвенел.
– Дожили... Вы что же, мёртвых из земли откапываете?
Иван Додоныч не стал дальше слушать. Помчался вверх по лестнице – ретиво, как заяц. С каждой новой ступенькой он всё больше хвалил себя за ум и предусмотрительность. Ведь не только сохранил древнюю тюрьму под фундаментом музея. А ещё и громкую связь наладил с верхним миром, чтобы завсегда быть в курсе, что там происходит. Вот и пригодилось! Ещё как!
