Чёрная туча над куполом давно закрутилась в воронку и исчезла, поглотив саму себя. Никто и не заметил. Волшебный лес приходил в чувство. Затрещали по кустам птицы, обмениваясь важной информацией. Довольно забулькало болото, выдувая и лопая пузыри, как обычно. Всё искрилось и переливалось в последних лучах заходящего солнца. Мухоморы распахнулись как зонтики, демонстрируя весёлый горох на огромных шляпах. Заскрипела волшебная трава, распространяя кругом сладкий пьяный дух. Огромные деревья в вышине склонили кроны на плечи друг другу. Всё вокруг было ярким, сияющим, праздничным!
Яга тяжело подошла к защитному куполу, опёрлась рукой на твердыню.
Обернулась. Улыбнулась.
Кикимора, Леший, Марья и Сенька потянулись к ней, словно уставшие путники к огню.
Только Директор Главнейшего музея Иван Додонович Царский остался стоять в сторонке.
Все посмотрели на него. Он откашлялся. Потоптался. Нашёл место посуше. И вдруг бухнулся на колени.
– Люди добрые! – возопил он. – Виноват перед вами! Если можете – простите великодушно! А если нет, то и поделом мне! Нет для таких, как я, прощения!
Кикимора, Леший, Марья и Яга смотрели на Додоныча грустно, но без сожаленья. «Только тебя не хватало, – подумал про себя Сенька. – Откуда энтузиазма столько? У меня вот вообще сил не осталось...»
– Всю жизнь был уверен, что я – Иван-царевич! – продолжал Директор. – А оказалось – Иван-дурак я! Как есть дурак!
Кикимора, Марья, Леший и Яга переглянулись.
– В общем, судите-рядите! Всё приму.
Додоныч покаянно повесил голову на грудь. Но вдруг встрепенулся, вспомнил важное:
– Матушка Ягиня, у меня к вам просьба. Превращайте в кого угодно! Только не в лягушку... Для меня это слишком личное.
Яга хмыкнула, обернулась к Марье:
– А это пусть она решает! Что с тобой делать. Если слово за тебя молвит, я, может, и пожалею.
– Почему я? – встрепенулась Марья.
– Дык! Искусница ж! – непонятно выступила Кикимора.
– Гад! – проскрипел Леший.
– А ты что скажешь? – поинтересовалась у Сеньки Баба Яга.
– Не знаю, – честно ответил тот. – Музей у него хороший. И баскетбольную площадку нам во дворе сделал...
– Не надо его ни во что превращать, – попросила Марья. – Ни в лягушку, ни в квакушку. Он не плохой. Только подвержен дурному влиянию.
– Вот! Именно! – вскочил на ноги коленопреклонённый Додоныч. – А ежели рядом со мной люди добрые... Да девица-краса! Я таких хороших дел наворотить могу!
Яга соскучилась, махнула на Додоныча рукой. Он и рад был. Бросился под шумок Марье руки целовать, благодарить за своё спасение.
Сенька поднапрягся, наконец-то додумал мысль, которая не давала покоя.
– БабЯга... А мы больше туда никак? – он осторожно постучал в купол твердыни.
Та отозвалась гулким эхом. Яга покачала головой:
– Твердыня закрылась на века.
Марья, Додоныч и Сенька с ужасом переглянулись.
– Чё напужались? – встряла Кикимора. – У нас тут и климат, и еда! Поганки да жабы знамо какие вкусные!
Додоныч содрогнулся.
– Наш дом – лес! – поделился сокровенным Леший.
– Что, совсем-совсем туда никак отсюда нельзя? – чуть не плача спросил Сенька. – Может, хотя бы яблоко перебросить? Я записку напишу, пусть передадут БабЗине!
Он достал из кармана и покрутил в руке надкусанное с двух сторон молодильное яблоко.
Яга решительно замотала головой: никак нельзя, мол.
Сенька поник и пошагал прочь. Вдруг вскинулся, осенённый догадкой. Увидел застрявшую в куполе твердыни ретромашину Додоныча. Одна её половина – бампер и передние двери – как была, так и осталась в волшебном лесу. А другая – исчезла, словно обрезали.
Сенька весь засветился надеждой, как лампочку внутри зажгли.
– Иван Додонович! – закричал он. – У вас багажник открывается?
– Открывался... Когда был, – задумчиво ответил Директор.
Сенька бросился к машине. Хлопнул дверцей и пропал внутри.
Секунды бежали за секундами. Ничего не происходило. Марья, Кикимора, Додоныч, Леший и Яга напряжённо ждали – что же будет?
Наконец мальчишка выскочил из машины. Рот у него был до ушей, вид довольный:
– Там можно выбраться! Понимаете?! Туда-сюда, как раньше!
Все перевели дух.
– Места много!
Сенька повернулся к Директору, смерил взглядом:
– Даже вы пролезете!
Марья расцвела улыбкой. Яга заметила это и постаралась скрыть, что расстроилась. Спокойно поинтересовалась:
– Уйдёшь?
– Я в городе и родилась, и выросла. Привыкла, – ответила Искусница, тщательно подбирая слова, чтобы не обидеть бабушку Ядвигу. – Но вы же теперь дорогу знаете. Прилетайте с ночёвкой! Я балкон разберу, чтобы ступу можно было ставить.
Баба Яга радостно вскинула брови.
– В салон сходим! На муникур! – засмеялась Марья. – И Афанаську позовём на чай. С Катькой! В музей заглянем...
Марья бросила лукавый взгляд на Ивана Додоныча.
Тот расцвёл, как пион.
– Да забирай уже! Дурака своего, – махнула рукой Яга. – Пока я добрая.
Сенька, Марья, Иван Додоныч, не торопясь, направились к автомобилю. Но, не дойдя до него, остановились. Обернулись.
На поляне стояла Яга. По одну её руку – Кикимора. По другую – Леший. Такие одинокие. Далёкие и близкие.
