Кущ открыл дверь и уставился на нашу делегацию с удивлением (а за нами само собой увязались Рыбина и Сиюткина. А поодаль обиженно маячила Белоконь).
— Фёдор Степанович, — сказала я, — вы извините, но я должна спросить вас…
— Это он! Он украл! — завопила Аврора Илларионовна, потрясая феном. — Я вас всех выведу на чистую воду!
— Фёдор Степанович, — опять повторила я, — тут вот Аврора Илларионовна утверждает, что вы украли её фен.
И, чтобы даль ему немного времени обдумать ответ, повернулась к ляховской тёще:
— А кстати, Аврора Илларионовна, откуда вы знаете, что это именно Фёдор Степанович? Почему он? У нас в этом здании много народу проживает или работает.
— Потому что фен был у него в номере! — злорадно заявила Аврора Илларионовна.
Бабы за моей спиной охнули, а я изумлённо спросила:
— Простите, а что вы делали у него в номере? Насколько я понимаю, вы проникли туда без разрешения владельца?
— Ничего подобного! Как вы могли такое подумать! — возмутилась она, — я порядочная женщина, не чета вашим ворам!
— А всё-таки? — не сдавалась я.
— Я горничную попросила проверить, и она сразу нашла! — гордо задрала нос Аврора Илларионовна.
Крыть дальше было нечем.
— Фёдор Степанович, это правда? — тихо спросила я, представляя какой сейчас хай начнётся. — Фен Авроры Илларионовны был у вас в номере?
— Конечно правда, — спокойно кивнул Кущ.
Бабы опять охнули, а Аврора Илларионовна злорадно и торжествующе опять что-то завопила.
— Тихо! — рявкнула я и опять обратилась к Кущу, — как вы можете это объяснить?
— Да что тут объяснять? — совершенно спокойно удивился тот, — вчера я нашел возле бассейна сломанный фен. Видно же, что вещь дорогая. А не работает. Вот и взял к себе починить. За вечер починил. Точнее ещё утром съездил в город, нас туда на экскурсию возили, и я попросил, мы возле рыночка остановились, и я пружинку два на три купил. Поставил новую. Старая перегорела. И ещё там была такая гаечка… Ну в общем, сейчас уже всё нормально. Но не успел отдать. Тем более я не помнил, чей это. Думал, возьму на ужин в столовую, когда все наши будут и там спрошу. Ну и вот…
Он умолк, а у меня аж от сердца отлегло.
— Вот видите, Аврора Илларионовна, — сказала я, — всё разрешилось. Фёдор Степанович починил ваш фен.
Та, ни слова не говоря, развернулась и ушла.
— Даже спасибо не сказала! — осуждающе прокомментировала её поступок Сиюткина.
— Ладно, если всё решено, давайте расходиться, а то Арсений Борисович опять ругать будет, — сказала я.
И тут Кущ заявил:
— Любовь Васильевна, можно вас буквально на минуточку?
— Конечно, — удивилась я, хоть виду и не подала, а девочкам сказала, — я сейчас приду чай допивать.
Они ушли к Рыбиной пить дальше чай. А я вошла в номер Куща.
Там сидели Комиссаров и Пивоваров, они всё прекрасно слышали и сейчас буквально давились от смеха.
— Чему радуетесь, товарищи? — спросила я.
— Потому что жулики они! — хохотнул Пивоваров.
— Кто жулики?
— Фёдор Степанович и Ефим Фомич!
— Почему это?
— Раскурочили всю имеющуюся технику в пансионате, — продолжал заливаться смехом Пивоваров, — повытаскивали все детали. На коленке смонтировали глушилку. Подключили её к подстанции и обесточили весь город! А теперь сидят и чинят всё обратно!
Он рассмеялся опять.
— То есть то что мой микрофон отказал прямо во время выступления — ваша работа? — обалдела я.
Пивоваров хрюкнул ещё сильнее.
— И светофоры все в городе сломали тоже вы?
Тут грохнули и Кущ, и Комиссаров. Я тоже не выдержала и рассмеялась.
— Ну, ничего же страшного не случилось. Совсем маленькая дырочка, — сказала я и откусила нитку. — Глянь, как хорошо вышло. И почти ничего не видно. Держи!
Я бросила джинсы Анжелике и аккуратно вонзила иглу в катушку так, чтобы нитки не размотались, и игла не выпала.
— Мама Люба, спасибо! — расцвела Анжелика и тотчас же натянула джинсы.
В этом времени ещё не начали ходить в рваной одежде, когда нитки торчат и дыры такие, что всё тело просвечивает.
— И правда не видно! — она поставила стул на середине комнаты, влезла на него и покрутилась перед зеркалом.
— Не упади только! — предупредила я и принялась складывать в походную коробку нитки и ножнички.
— Мама Люба, а тебе нравится Америка? — вдруг спросила Анжелика.
— Если ты природу имеешь в виду, или архитектуру, то да, — дипломатично ответила я и застегнула сумку. — Очень нравится.
— А если вообще?
— Что значит вообще? — не повелась на уловку я.
— А что тебе не нравится здесь?
— Мне всё нравится, я же сказала, — опять попыталась увильнуть я.
— Нет, ты сказала, что тебе только природа и архитектура нравится, — прицепилась егоза.
— Природа действительно здесь красивая, — сказала я и торопливо перевела разговор, — а тебе что здесь нравится?
— Всё! — выпалила Анжелика, — особенно реклама, Макдональдсы и жвачка.
