— Валентина, переведи им, — строго велел Пивоваров, хмуря лоб, — спроси, у них ордер на обыск есть? Если нету, то пускай сперва привезут и покажут. Без ордера мы не позволим. Это — частная собственность.
Та перевела и полицейские опять взволнованно зашушукались.
— Не пытайтесь оттянуть наказание! — злорадно окрысилась Аврора Илларионовна, — Они стопроцентно виноваты!
— Как? — нахмурился Пивоваров, — и зачем вы возводите такую клевету, Аврора Илларионовна? Да ещё в чужой стране. Вы поймите, от этого ни нам, ни вам хорошо уже не будет! В любом случае — виноваты ли они, или же произошло досадное недоразумение, нормально уже никому не будет. Особенно, если они действительно окажутся виноваты. Вы отдаёте себе отчёт, что это — международный скандал, вплоть до разрыва дипломатических отношений между странами. И вы, возможно, добьётесь, чтобы их закрыли здесь, в тюрьме. Но рано или поздно вам и вашей семье придётся возвращаться домой и давать объяснения соответствующим структурам. Это сильно серьёзно. Это не в бирюльки играть, Аврора Илларионовна. Так что зря вы всё это затеяли…
И тут Аврора Илларионовна осознала, что натворила. Она пошла красными пятнами и схватилась за сердце.
Её высокопоставленный зять побледнел. Губы его превратились в тонкие ниточки. Глаза зло сузились.
А я не удержалась и добавила, не обращаясь ни к кому и старательно маскируя ехидство:
— Вот что бывает, когда решил выгулять своих родственничков по заграницам за казённый счёт.
На меня все посмотрели, Аврора Илларионовна что-то невразумительно прошипела, правда так тихо, что никто не разобрал ни слова.
Когда ребят увели, а Благообразный с Валентиной Викторовной ушли сопровождать их в участок, а Ляховы, как собачонки, побежали вслед за ними, лишь бы не оставаться наедине с нами, мы с Пивоваровым остались в номере Куща одни.
— Мать его итить! — от души выругался Пивоваров. — ну как так вышло⁈ Как эта дура старая всё это додумалась затеять! Вот ведь дрянь какая! Её явно кто-то надоумил, не иначе!
— Да уж, — вздохнула я и с надеждой посмотрела на юриста. — И что же теперь делать, Пётр Кузьмич?
— Стоять на своём, — отрезал Пивоваров. — А ещё надо выяснить, что именно она им наболтала.
— Это я выясню, — твёрдо пообещала я. — Сегодня же.
— Как?
— Валентина Викторовна всё ещё надеется стать моей свекровью, — с нервным смешком пояснила я, — только между нами это, ладно?
Пивоваров глянул на меня с непонятным интересом и кивнул. Выражение лица его при этом было совершенно нечитаемым.
Хотя мне уже до всего этого не было дела — лишь бы ребят оттуда вытащить. И поскорее бы.
— Воспользуюсь ситуацией и выясню у неё всё по-родственному, так сказать, — я не удержалась и опять зло хихикнула.
Пока я ждала возвращение Валентины Викторовны из полицейского участка, чтобы расспросить, решила привести в порядок свои записи в блокноте. Раскрыла, начала перечитывать первые странички и задумалась. Какая-то прямо чехарда событий. И на каждый успех, такое впечатление, что два-три провала. Словно кто-то постоянно вмешивается и мешает…
Из задумчивости меня вывело тихое покашливание.
Анжелика.
Я обернулась и молча посмотрела на неё. События сегодняшнего дня сильно выбили меня из колеи, но я всё равно понимала, что она от меня не отцепится и нам так или иначе всё равно предстоит серьёзный разговор. Так что лучше поставить все точки над «i» и не тянуть с этим.
— Говори уже, — вздохнула я, усаживаясь на кровать.
В том, что разговор предстоит непростой, я даже не сомневалась.
— Как тебе моя мама? — спросила Анжелика, заискивающе заглядывая мне в глаза.
— Мама как мама, — дипломатично попыталась увильнуть от прямого ответа я.
Но номер не прокатил.
— Она тебе понравилась?
Я посмотрела на Анжелику. Ей уже шестнадцать лет. Пора понемногу начинать снимать розовые очки, а то так и войдёт во взрослую жизнь божьим одуванчиком. Как показывает практика, с такими жизнь расправляется довольно жестоко.
Поэтому я ответила жёстко:
— Нет.
— П-почему? — губы Анжелики задрожали.
— Анжелика, что мне тебе ответить? — прищурилась я, — правду или то, что ты хочешь от меня услышать?
— Правду, — пролепетала она, нервно щёлкая костяшками пальцев.
— А раз правду, то изволь слушать, — безжалостно начала я, — И прекращай калечить суставы пальцев. Потом в старости не налечишься.
Анжелика смутилась и быстро спрятала руки за спину. А я продолжила:
— Вот тебе правда. Сама подумай, как я могу относиться к женщине, которая много лет, годами, спала с моим законным мужем? Которая родила от него двоих детей, потом их сбросила на меня? А когда я этих детей вытянула и вывела, можно сказать в люди, сейчас начинает качать права в попытке отобрать тебя? Причём моим мнением она вообще не интересуется!
Анжелика покраснела.
— Она даже спасибо мне не сказала! — хмыкнула я. — Но претензии у меня к ней даже не по этому поводу.
— А по какому? — прошептала Анжелика, лицо её пылало. Разговор давался ей непросто.
Но я решила довести его до конца. Иначе потом получится ещё одна Маша. Только звать её уже будут Анжелика.
