Да, это было некрасиво. Но платить за нахалку из сэкономленных на своём питании денег я не собиралась.
А на улице царил хаос. Словно в фильме про зомби-апокалипсис, люди носились туда-сюда, машины сбились в кучу и вразнобой гудели. Водители что-то кричали, переругивались. Образовалась огромная километровая пробка.
— Нам туда! — сориентировалась я и потянула за собой Анжелику.
Это кафе было не так далеко от автобусной остановки. Маша сказала, что ей пришлось ехать по дамбе. Значит, волна фекалий идёт с противоположной стороны. Поэтому нужно бежать сюда.
Мы выскочили к остановке, лавируя между вставшими намертво автомобилями. Автобуса даже в помине не было. Да и как бы он смог сюда добраться в такой толчее.
Кстати, невзирая на отсутствие автобуса, остановка была забита людьми.
Интересно, на что они надеются?
— Давай сейчас пешком, — задыхаясь, просипела я, — пробежим ещё одну или две остановки. А там, дальше, автобусы ещё должны ходить. Авось выедем из города…
И мы побежали. Изо всех сил.
Я бежала и материлась про себя.
Во-первых, на Машу. Вот хитрожопая мамашка какая! Анжелику она, значит, решила забрать. Естественно деваха здоровая, уже работать может. А жить будет у них и зарплату отдавать мамашке. А вот остальных мелких детей ей не надо. Особенно дочь-инвалида.
Кстати, она даже не спросила ничего за Изабеллу. Неужели настолько ей плевать?
Даже о Ричарде она хотя бы из вежливости полюбопытствовала, а Изабелла её совсем, получается, не интересует.
Ну и вот как так бывает?
Мы резко свернули в сторону, чуть не проворонив нужный поворот и побежали дальше.
— Я больше не могу! — чуть не плача, крикнула Анжелика, — я устала! Давай хоть минутку передохнём!
— Я старая и то бегу! — хватая ртом воздух, выдохнула я, — если не хочешь утонуть в дерьме — беги! В автобусе потом отдохнёшь.
Анжелика шумно шмыгнула носом и побежала.
Мы свернули ещё раз. Очередная забитая людьми остановка. И даже следа автобуса нету.
— Бежим дальше! — велела я.
И мы опять бежали.
Я не знаю, сколько продолжался наш забег. Думаю, мы побили все марафонские рекорды.
Наконец, мы выскочили у какой-то остановки, где был социальный транспорт и люди с белыми и красными повязками на рукавах.
— Анжелика, объясни им, что нам нужно выехать из города! — хрипло велела я, пытаясь рукавом вытереть заливающий глаза едкий пот. — А то я сто лет переводить буду. Ты адрес пансионата знаешь?
— Знаю, — кивнула та, бросилась к ближайшему коренастому негру с повязкой и затараторила на английском.
А я обессиленно прислонилась к ближайшему дереву. Руки и ноги дрожали, сердце ходило ходуном, перед глазами плыли круги.
— Мадам, вам плохо? — по-английски спросила девушка в белой накидке с эмблемой красного креста, требовательно заглядывая мне в глаза.
— Угу, — прохрипела я, — дайте воды!
— What? — не поняла та.
— Water! Drink!
— Оne minute, madam, — улыбнулась девушка, сбегала к фургону и принесла мне бутылку воды.
О! Какое же это блаженство — испить глоток воды после километрового забега.
Я так не бегала никогда, ни в той, ни в этой жизни, мамой клянусь.
Теперь Америку я ещё больше не забуду.
И, кстати, вопросов у меня к Комиссарову и Кущу значительно прибавилось. Ну ведь какие гады! Могли же меня предупредить, что город говном зальется. Я бы хоть не попёрлась в это кафе. Сидели бы дома, в целости и сохранности.
Буквально через десять минут небольшой микроавтобус был укомплектован такими же спасшимися бедолагами, как и мы с Анжеликой, и мы выехали по направлению в пригород.
— Они сказали, что нас вывезут в соседний район. А уже оттуда мы сможем добраться в наш пансионат, — деловито объяснила Анжелика, которая экспроприировала мою бутылку с водой и сейчас допивала остатки.
— А они не сказали, на чём мы доедем? — забеспокоилась я, — если на такси, то у нас денег столько нету.
— Я уверена, что там будут автобусы, — беспечно отмахнулась Анжелика и задумчиво спросила, — мама Люба, как ты думаешь, это дерьмо, она до нашего пансионата не дойдёт же?
— Думаю, что во всём Нью-Йорке столько дерьма не найдётся, чтобы залить всю Америку, — дипломатично ответила я и посмотрела в окно.
Некоторое время мы ехали молча.
Анжелика демонстративно сопела, явно хотела обсудить всё со мной, но я не обращала внимания.
Пусть отрефлексирует эту ситуацию.
А сама смотрела в окно и думала. Да, мы сделали это! Мы залили дерьмом почти весь Нью-Йорк. Чувствовала ли я раскаяние? Не знаю. Если смотреть на нанесённый вред архитектуре, то, возможно и да. Но если брать в целом и сравнить с тем, что через пару десятков лет Америка зальёт, причём не дерьмом, а кровью, Косово, Донбасс, Курск — то нет. Наоборот, я ощущала удовлетворение и радостное злорадство.
Но Комиссарова и Куща я убью, как вернусь!
Когда мы, наконец, с двумя пересадками и одним большим скандалом добрались-таки до пансионата, я отправила Анжелику отдыхать, а сама буквально ворвалась в комнату Куща.
Все трое красавцев сидели в номере и что-то обсуждали.
