Да, выглядела Маша неплохо. На забугорных сытных харчах, правда, она отъелась, но жизнь в комфорте давали ей явную фору перед измотанными вечными бытовыми проблемами ровесницами из некогда союзных республик.
— Хм… ему, значит, сорок пять, он в самом расцвете сил, он красивый, он спортсмен, — начала простодушно перечислять я, — а тебе уже сорок три. А Анжелике — шестнадцать. А ещё через год-два она будет совершеннолетней… И ведь правда же, она очень красивая девочка? А через год совсем расцветёт и станет ещё красивее…
Я улыбнулась.
Искушенный человек уровня агента ноль-ноль-семь, явно бы заподозрил уловку, но Маша ведь была просто Машей, которая всю жизнь прожила в Нефтеюганске, охмуряя вахтовиков, и даже среднего специального образования не имела. Поэтому Маша ловушку уровня ноль-ноль-семь не заметила.
Но зато Маша прошла суровую школу жизни среди женатых сибирских вахтовиков и посыл уловила сразу. Ощутила так сказать интуитивно. И крепко задумалась. Так, что даже не сразу ответила на какой-то вопрос Анжелики.
Нет, я не была свиньёй. Наоборот, я бы с радостью отдала Анжелику родной матери, да ещё которая живёт в сытой Америке, если бы я была в этой матери хоть на йоту уверена.
Но эту Машу я видела впервые, а впечатление, которое уже сложилось о ней заочно, сейчас лишь укрепилось. И я банально боялась, что девчонка в чужой стране да с такой вот горе-матерью может запросто попасть в такой переплёт, что не выберется оттуда никогда. И помочь ей мы уже не сможем никак.
Нет уж. Пусть сперва выучится, повзрослеет. Наберётся ума. А мать от неё никуда не денется. Захочет — пусть переезжает хоть в Америку, хоть в Гондурас. Но только тогда, когда уже сможет за себя постоять. Года через четыре. А то и больше.
А вслух я сказала категорическим тоном:
— Так что идея забрать Анжелику в Америку очень хорошая! И правильная! Я одобряю. И, кстати, подумайте, чтобы ей туда-сюда не летать на такое расстояние, то оформляйте документы прямо сейчас. Я всё подпишу. У нас ещё примерно неделя осталась. Если постараться — успеть должны. Если что, с нами юрист приехал, Пётр Кузьмич Пивоваров. Хотя здесь, наверное, нужны свои юристы… Но пока вы будете юристов искать, он хоть сориентирует…
Анжелика захлопала от радости в ладоши, а Маша как-то уж слишком рассеянно и отстранённо кивнула.
Она явно особого восторга больше не испытывала.
Поэтому я подкинула дровишек:
— Так что всем лучше будет, да и дешевле, если Анжелика сразу здесь останется. А одежду и остальные документы ей Ричард привезёт.
— Ричард? — захлопала густо накрашенными ресницами Маша.
— Ну да, Ричард, — кивнула я, — это брат её…
— Я знаю, — икнула Маша и торопливо отпила кока-колы из стакана.
И куда в неё столько лезет?
— Но лучше, если вы одежду Анжелике здесь всю купите, — продолжила рисовать картины прекрасного будущего я, — потому что Ричарду придётся свою же одежду ещё везти, Изабеллу и её вещи тоже…
— Какую Изабеллу? — Маша поперхнулась кока-колой и залила свою куртку.
— Ну, дочь твою, Изабеллу, — неумолимо продолжала нагнетать я, — А у неё одни костыли сколько места займут. Ему же тяжело всё это увезти будет. Поэтому он, скорей всего, возьмёт только самое необходимое! По-минимуму.
Маша побледнела и хватала ртом воздух, словно рыба, выброшенная на лёд.
Мне на секунду стало её аж жалко: жила себе так хорошо, не тужила, как говорится, а тут бац — трое детей на голову, среди которых одна — вообще инвалид. Тут хочешь не хочешь, а воздуха не хватит от потрясения.
— Я это… — она заюлила взглядом, — проконсультируюсь с юристами. Ваш юрист наших законов не знает. Так что я сама всё устрою!
Она схватила десерт и принялась торопливо его жрать, выковыривая оттуда клубнику.
Видимо, стресс заедает, — решила я.
И продолжила ковать железо пока горячо:
— Ты, когда будешь место для Изабеллы готовить, то выдели комнату ей на первом этаже. Она на второй не заберётся. И ей нужна специальная кровать с очень жёстким лежаком. Или матрас ортопедический…
Маша кивала с таким видом, словно ей хотелось послать меня на три весёлых буквы, но присутствие дочери её сдерживало.
И тут в кафе завыли сирены.
— Извините, у нас эвакуация! Через двадцать минут все должны покинуть помещение! — торопливо сказала официантка, — извините за неудобство, но в городе прорвало водоканал и канализацию. Власти сообщили об угрозе наводнения. С вас двадцать два доллара и семьдесят пять центов.
— У меня же машина со стороны Дамбы припаркована! — воскликнула Маша и принялась торопливо складывать недоеденные сэндвичи в свою сумку. — Всё, девочки, давайте, до встречи! Я доберусь и позвоню! Целую!
Она торопливо клюнула Анжелику в щеку и выскочила из кафе.
За еду она не заплатила.
— Что делать? — тихо спросила Анжелика.
Вид у неё был пришибленный. Такое впечатление, что она вот-вот расплачется.
Тем временем в кафе началась паника.
Посетители начали выскакивать из помещения, поднялась суета, шум.
Я схватила Анжелику за руку, и, пока здесь неразбериха, вытащила её на улицу.
Надеюсь, наше бегство никто не увидел.
