— Потому что при этом отделении есть отделение для содержания инвалидов, в том числе с ДЦП. Ещё вопросы есть?
Я отрицательно покачала головой.
— Тогда идите. До завтра! — кивнула мне Александра Викторовна и вид у неё был озабоченный.
Думаю, что Петрову завтра будет не очень комфортно.
Но перед тем, как отправиться в больницу, я решила забежать домой, взять Изабелле одежду и обувь. А то, кто его знает, в чём они её тогда забирали. Может, в домашних тапочках.
Только-только я дошла до подъезда Тамаркиной квартиры, как из лавочки поднялись два милиционера.
— Скороход Любовь Васильевна? — строгим голосом спросил тот, что повыше, рыжий с длинным носом.
— Да, — удивилась я, хоть сердце и ёкнуло.
— Пройдёмте с нами в отделение, — кивнул второй, низенький и корпулентный, на служебный уазик.
— А что случилось? — опешила я.
— Вам знаком Всеволод Спиридонович Драч?
— Да, это старейшина «Союза истинных христиан». Секта такая, — ошеломлённо ответила я. — А что с ним случилось?
— Он убит…
Я, как стояла, так и села.
Хорошо, что рядышком стояла лавочка.
— Капец! — хрипло прошептала я, голос отказался слушаться.
— Собирайтесь, гражданочка, — сухим тоном повторил милиционер. Сколько вас ждать можно⁈
— Н-но почему? — промямлила я, пытаясь чуть прокашляться, — вы меня подозреваете, что ли? А давайте я подписку дам и останусь дома?
Я заглянула в неумолимые глаза служителя закона, однако никакого сочувствия там не увидела.
— Не положено! — гаркнул второй.
— Но домой я хоть заглянуть могу? — спросила я, — хоть в спортивный костюм переоденусь и дочери записку оставлю. Ну не могу же я в камере в платье сидеть.
Милиционеры переглянулись между собой и первый сердито пророкотал:
— У вас двадцать минут. Сержант Иванов пройдёт с вами. И без фокусов там.
— Спасибо, — пролепетала я.
Мысли роились в голове, словно потревоженные пчёлы.
И вот что мне теперь делать? Ну, по поводу себя я не переживала даже. Знала, что невиновна. Но как быть теперь с детьми? Я же должна забрать сейчас Изабеллу и на завтра договорилась за Ричарда.
Чёрт!
Ведь факт того, что я нахожусь под следствием, уже даст повод этому Петрову утверждать, что детей он изъял правильно и что я неблагонадёжна.
Божечки, божечки! И что мне делать теперь?
Я чуть не плакала.
Но при всём при этом я сказала, обращаясь и ко второму:
— Может, пока я буду собираться, вы за эти двадцать минут хоть чаю попьёте? А то замёрзли небось, пока ждали.
— Не положено, — чуть мягче усмехнулся первый.
— Ну, ладно, как знаете, — поржала плечами я и кивнула второму, — Идёмте?
Мы вошли в квартиру. Я надеялась, что Анжелика уже дома. Но её не было. Очевидно, задержалась в колледже, чтобы похвастаться поездкой подружкам.
Ладно, я ей напишу записку.
А вот что делать с Изабеллой и Ричардом — ума не приложу.
Но я не позволила себе вдаваться в панику. Взяла сразу себя в руки — в камере потом вволю напричитаюсь. Всё равно делать там больше нечего.
Я споро собрала себе небольшой пакет с вещами. Взяла чистое сменное бельё (если честно, два комплекта), положила кусочек мыла, зубную щётку и пасту, небольшое полотенце, шерстяные носки, расчёску и маленький тюбик крема для рук. Переоделась в спортивный костюм, причём надела старенький, у меня был новый, но я в нём ездила в Америку и ещё не постирала.
— Я готова, — вышла я на кухню, где Иванов таки пил чай. — У меня ещё пять минут. Можно я дочери записку напишу?
— Только быстро, — кивнул Иванов и потянулся за пряником.
'
