Я показала записку Иванову, что ничего крамольного там нету. Написала доверенность на Пивоварова и подняла голову:
— Всё. Я готова идти.
Мы вышли из подъезда. Скажу честно, руки мои дрожали и сердце болело и ёкало.
— Пройдите в машину, — велел первый милиционер (имени я его не знала).
— Иду, — покладисто сказала я и заторопилась, чтобы не бесить их. Спасибо им и так, что разрешили собраться и записку ребёнку написать.
— Любовь Васильевна! Люба! — в спину ударил окрик.
Я обернулась — к нам спешил Пивоваров.
— Что происходит? — нахмурился он.
Милиционеры переглянулись, а я быстро им сказала:
— Это Пётр Кузьмич Пивоваров. Он юрист из «Союза истинных христиан».
— Сегодня был убит Всеволод Спиридонович Драч, — нехотя произнёс первый, — вас вызовут для показаний.
— Как убит? — схватился за сердце Пивоваров. Он вытаращил глаза и стал похож на обалдевшего сома, выброшенного на берег.
— Проходите, гражданочка, — тем временем велел мне Иванов и раскрыл дверку УАЗика.
— Пётр Кузьмич, вот ключ от квартиры, — успела сказать я, — там я записку Анжелике оставила. Очень прошу, подмоги нам!
— Да вопросов нет, конечно, помогу, — кивнул Пивоваров и нахмурился, — простите, а на каком основании вы задерживаете Любовь Васильевну?
— Не положено! — отрывисто рявкнул первый милиционер.
— Я её юрист, мне положено, — жёстким тоном возразил Пивоваров. — У вас же ещё не доказано, что Скороход является соучастницей преступления? Поэтому, я беру её на поруки.
— Всё равно нужно проехать в отдел для оформления документов и дачи показаний.
— Ну, так поехали. Чего мы ждём? — Пивоваров пожал плечами и первым полез в УАЗик.
И мы поехали.
Скажу честно, присутствие Пивоварова здорово подняло мне боевой дух. Во всяком случае руки так уже не дрожали. Хотя сердце всё ещё ёкало. Я пожалела, что не взяла таблетки.
— Пётр Кузьмич, — тихо сказала я, — у вас валидол какой-нибудь есть?
— Нитроглицерин только, — также тихо ответил он, протягивая мне таблетки, и добавил, — ты так не волнуйся, Любаша. Мы с тобой и не из таких передряг выбирались. Сейчас оформим тебя на поруки. А там, я уверен, ребята разберутся. Ты же не убивала?
— Нет, конечно, — печально усмехнулась я.
— Разговоры не положены, — извиняющимся тоном сказал Иванов и для дополнительной аргументации развёл руками.
— А я тебя помню, Сеня, — задумчиво сказал ему Пивоваров. — Я же отзыв на твою дипломную работу когда-то давал.
— Я знаю. Спасибо вам, Пётр Кузьмич, — смущённо пробормотал Иванов. — Если бы не ваша поддержка, не видать мне красного диплома.
Хорошо, что первый мент сидел рядом с водителем, машина сильно гудела и наш разговор он не слышал.
— Так что там случилось с Драчом? Как это он умереть через убийство умудрился?
— Я не могу рассказывать, — вздохнул Иванов Сеня. — Вы же знаете.
— Да знаю я, — махнул рукой Пивоваров и хитро добавил тоном змея-искусителя, — но своему оппоненту дипломной ты доверять можешь.
— В одиннадцать утра его обнаружили мёртвым, — тихим шёпотом, чутко оглядываясь на сидящего впереди милиционера, начал рассказывать Иванов. — Свидетели утверждают, что видели, как подозреваемая выходила из библиотеки.
Он кивнул на меня.
— А свидетели, это кто?
Иванов смущённо покраснел и просемафорил глазами, мол, не имею права рассказывать.
— Не Маринка ли? — понятливо хмыкнул Пивоваров.
Судя по вытянувшемуся лицу Иванова, это точно была лучезарная Марина.
— Во бабы дают, — осуждающе покачал головой Пивоваров и добавил. — В одиннадцать, говоришь?
Иванов кивнул.
— А что медэксперт говорит?
— Смерть наступила между десятью и одиннадцатью часами, — прошептал Иванов и опять пугливо зыркнул на переднее сидение — не слышит ли его коллега.
— Ты во сколько у него была? — повернул голову ко мне Пивоваров.
— До десяти где-то, но точно не скажу, — задумалась я, пытаясь вспомнить. — Я сперва сходила на работу, пошла к восьми, думала планёрка будет, но там света не было. Затем я забежала в роно.
— Это по дороге. Примерно минут пятнадцать. А потом? — нетерпеливо подтолкнул меня к ответу Пивоваров.
