— Потом я решила сходить в Дом молитв. Думала, что вы уже там.
— А я ходил в поликлинику, — объяснил Пивоваров. — Что-то от всех этих путешествий опять желудок заболел. Там пока очередь отсидел, время прошло. А потом сразу к тебе пошел.
— Ну и всё, — ответила я, — а затем меня позвал Всеволод Спиридонович. Мы поговорили в библиотеке, примерно минут пять-десять. К нам ещё сестра Инна заглядывала. Что-то о насосах спрашивала, точно не помню. И я сразу ушла.
— Ну вот сам смотри, Сеня, — тихо повторил за мной Пивоваров, — Люба была до десяти. Потом ушла. После неё там кто угодно мог быть. И не раз.
— Да я понимаю, но показания…
— Да погоди ты со своими показаниями! — даже рассердился Пивоваров, — показания потом на всех всё равно перепроверять будешь. Я ведь тоже могу дать показания. Ты, главное, Сеня, поспособствуй, чтобы Любу сейчас на поруки отпустили.
— Вам на поруки? — деловито прищурился Иванов.
— Конечно, мне, — усмехнулся Пивоваров. — А уж я прослежу. Порядок будет, не беспокойся. Ты же меня знаешь.
Иванов согласно кивнул, мол, знаю, и у меня аж отлегло.
Остаток дороги мы доехали молча.
Не буду долго рассказывать, но в участке вопрос с тем, что меня отпускают на поруки, решился неожиданно быстро и легко. Мне повезло, финансирование на содержание заключённых было очень уж ограниченным, поэтому меня отпустили даже с облегчением.
И вот мы вышли из участка.
Я вдохнула воздух свободы и облегчённо улыбнулась.
— Так что там у тебя дома опять случилось? — деловито спросил Пивоваров и уточнил, — что-то серьёзное? С отцом хоть всё в порядке?
Про отца говорить было стыдно, но руки до него ещё не дошли. Поэтому я ответила по существу, игнорируя его вопрос:
— Сейчас надо вернуться домой. Там осталась записка от опеки, заберу. И потом я должна сходить за Изабеллой.
— Нашла её?
Я кратко пересказала мои утренние «приключения».
— Я с тобой пойду, — непререкаемым тоном сообщил мне Пивоваров.
— Я на вас на завтра рассчитывала, — осторожно сказала я, — мне завтра помощь юриста может понадобиться. Особенно если этот Петров на принцип пойдёт.
— За завтра ты не беспокойся. Твоя эта Шмакова его сама по асфальту раскатает, — скептически хмыкнул Пивоваров. — А вот в больнице всё, что угодно быть может. Понимаешь, Люба, для завотделением записка от опеки — это ещё не повод инвалида отпускать. Несовершеннолетнего инвалида, между прочим.
У меня вытянулось лицо, а Пивоваров торопливо меня успокоил:
— Да не переживай ты так, я же с тобой иду. У тебя деньги из поездки ещё остались?
— В смысле доллары? — переспросила я.
— Да! — Пивоваров уже начал раздражаться, глядя на мою непонятливость.
— У меня дома в заначке сто долларов есть, — честно призналась я, — на чёрный день. А в Америке я всё, что было, до копейки потратила. Там долларов три осталось. Я спрятала, думала, вдруг туалеты в аэропортах платные будут.
— Три — это не считается. А сто мало. — Нахмурился Пивоваров. — У меня двести есть. Я одолжу. Когда сможешь — отдашь.
Я благодарно улыбнулась.
— Машину надо, — сказал Пивоваров.
— Да, я думала на завтра Игоря просить, — сказала я.
— Нет, нам машину сейчас надо, — нахмурился Пивоваров, — у тебя же ребёнок-инвалид, ты её как, на руках в такую даль тащить будешь?
— Ну… — я аж остановилась от неожиданности.
Чёрт. Об этом я и не подумала. Хорошо, Пётр Кузьмич подсказал.
— Тогда я к Игорю прямо сейчас схожу, — сказала я. Больше у меня вариантов не было.
— Да погоди ты! — махнул рукой Пивоваров. — Давай так, ты сейчас беги домой, забирай там документы. И всё, что надо смотри. Одежду там, что ещё, я не знаю.
— Хорошо, — кивнула я.
— А я пока к Селиванову загляну, — подмигнул мне Пивоваров, — у него «Запорожец» на ходу. Только потом заправить его надо будет.
— Я заправлю, — пискнула я, прикидывая, хватит ли у меня денег.
— Разберёмся! — поставил точку в разговоре Пивоваров, и мы приступили к исполнению плана.
К больнице мы подъехали через каких-то полчаса.
Всю дорогу я молилась про себя, чтобы завотделением оказался на месте и не пришлось бегать искать его по всему городу. А то, если мы Изабеллу сегодня не заберём, завтра же едем в Балобаново за Ричардом и вопрос с Белкой отложится ещё на день. А там суббота, воскресенье, весь медперсонал на выходных. И придётся бедному ребёнку куковать до понедельника. А за это время, всё что угодно может быть.
Хорошо, меня сейчас Пивоваров на поруки взял.
От грустных мыслей меня отвлекло то, что автомобиль остановился.
— Ну всё, приехали, — степенно сказал Селиванов, невысокий крепенький, я бы даже сказала основательный, мужичок преклонного возраста. — Я с машиной вон там буду.
Он махнул рукой в сторону, где стояли другие автомобили.
— Здесь просто стоять нельзя, только подвозить.
— Хорошо, — кивнул Пивоваров, — Спасибо, Володя.
Мы прошли по пустынным коридорам и завернули в нужное отделение.
— Сюда, — сказал Пивоваров и чуть хвастливо усмехнулся, — я здесь всё знаю. По долгу службы.
Мы прошли в отделение.
