— Поэтому у нас, как у учредителей этого банка и возникла столь срочная и настоятельная необходимость незамедлительно проверить хозяйственную деятельность Нашего банка на предмет сокрытия доходов и выявления истинных источников столь щедрых платежей. Не разоряете ли вы случаем сознательно наш банк?
— "У него что, белая горячка? — совершенно растерявшись, Маша недоумённо смотрела на говорившего. — Да он наверное пьян?" — неуверенно заметила она про себя.
— Не продолжаете ли вы часом деятельность неизбывного нашего общего друга Кузьмы Кидалова по очередному разорению Нашего банка? Да и деятельность следующего банковского управляющего нельзя сказать, чтобы доставила нам большое удовольствие. Поэтому, не обижайся Маша, но мы очень внимательно следим за Вашей деятельностью.
Мы были совсем не против, когда Вы расправились с прошлым, назначенным нами, управляющим. И даже не возражали, когда Вы самовольно присвоили себе его часть уставного капитала. Даже согласились на передачу вам недостающих до контрольного пакета пяти процентов. Бог с этими мелкими шалостями, — махнул он рукой. — Но что творится сейчас, мы не понимаем, а следовало бы.
Как видите, Маша, мы с Вами достаточно откровенны, — добавил он. — И с вашей стороны мы бы хотели получить так же откровенные ответы. Что? Откуда? Зачем?
— "Ну да, — мрачно хмыкнула про себя Маша. — Так я тебе и рассказала, и показала, да ещё и в задницу поцеловала, сокол ты наш шизокрылый. Разбежался! Да стоит Вам только появиться в хранилище, и нам крындец. Стоит вам только увидеть наше имперское золото и эти чёртовы поморские изумруды, будто специально к вашему приходу разложенные красиво на полочках, как вопросов "что, откуда, зачем" возникнет ещё больше. Сейчас Вы просто не верите, а потом за горло возьмёте мёртвой хваткой. Откуда, мол? И как оно, это проклятое имперское золото в город попало? И откуда у тебя такие изумруды? За какие такие заслуги? А не казачёк ли ты засланный, госпожа Корнеева? И не поделишься ли ты своими доходами с нами, с такими конкретными пацанами?"
— "Изумруды, это тебе не серебряная шахта, — окатило её с головы до ног холодное понимание происходящего. — Тут они церемониться не станут, а будем трепыхаться — шлёпнут".
"Дура! Дура! Дура! И какая нелёгкая меня толкнула на то, чтобы прибрать всё это богатство в хранилище банка. Два вечера с Беллой, угробили. Самолично ворочали тяжеленные сундуки, чтоб только никто об них не знал! Место мол надёжное — подвалы хранилища. Изумруды живописно по полочкам раскладывали. Два вечера! Две идиотки! Сохранность тайны, блин, — мысленно выругалась она".
"И Ведуна, скотины, нет в городе. Хоть бы он помог, что ли!", — с отчаянья забилась у неё на виске набухшая жилка.
Ну да, — не удержалась Маша от мелкой шпильки, начиная постепенно всё больше и больше приходить в раздражение. — Особенно актуален сей вопрос в свете последних Наших действий, когда мы из банка подчистую вымели всю Вашу агентуру, которая регулярно Вам стучала о том, что у нас происходит. Две трети клерков банка, включая всю бывшую здесь ранее охрану. Все поголовно были ваши информаторы, — насмешливо посмотрела она прямо в глаза Головы. — Неплохо было. Но теперь, лишившись информаторов, вы желаете напрямую получать информацию о том, что у нас происходит. Не жирно ли будет? По учредительному договору вы не имеете права совать свой нос во внутренние банковские дела. Что, впрочем ни разу Вас не остановило, — сердито проворчала она.
Так что, господа учредители, вам придётся поверить мне на слово, но выплаты родственникам егерей, Вас, как учредителей банка, никоим образом не касаются. Даже самого банка они не касаются, — усмехнулась она. — Это дело сугубо семейное. Касается сугубо нашей компании, но никак не Вас и не Нашего банка.
Не смотря на слова и уверенный тон лёгкая паника, на мгновение охватившая её, все думы, промелькнувшие в мозгу, видимо как-то отразились на её лице.
Голова, до того момента ещё смущённо и виновато посматривавший в её сторону, и, похоже, чувствующий себя не в своей тарелке, мгновенно как-то весь подобрался и резко посуровел. Из глаз его пропало извиняющееся, виноватое выражение и он мгновенно стал неожиданно резким, злым и колючим. Вся его вялость и неловкость во мгновение ока куда-то исчезли, как и не было, и теперь напротив Маши сидел настороженный, матёрый делец, по собственному мнению которого он думал, что его пытались нагло ограбить.
— Не понимаю о чём ты и при чём здесь Ваш клан или, как ты его называешь, Компания, — с каменным выражением лица сухо откликнулся он. — Мы задали тебе вполне конкретный вопрос, на который до сих пор не услышали никакого конкретного ответа. Мы желаем знать, что происходит?
