Кстати, — усмехнулся он, холодно глядя Маше в глаза. — В случае вывода из банка уставного капитала городской администрации и коренных жителей нашего города, банк лишается права называться городским, лишаясь, таким образом, всех привилегий, даруемых городом. Вы, Маша, в результате расторжения нашего учредительного договора будете выведены из состава Городского Совета, так же, как и отсутствующий здесь господин профессор. Опять же, — усмехнулся он, — читайте пункты учредительного договора.
Вы всё ещё отказываетесь представить Нам требуемые доказательства?
Казалось Машу схватил паралич, настолько подобное было для неё неожиданно. Казалось она застыла соляным столбом, подобно жене Лота.
— Вы что, господа Городская Старшина, сбрендили?
Вы что, разрываете учредительный договор и хотите вывести из банка всю часть уставного капитала города? Основываясь только на каких-то слухах и дурацких предположениях? — потрясённо выдохнула она, растерянно глядя на них широко распахнутыми от удивления глазами.
Никогда раньше ей и в голову не приходило что подобное будет возможно. И с кем? С ней?
Слова Старосты прозвучали для неё страшным громом с ясного, чистого неба.
Как ни странно, но, не смотря на всё, что творилось последнее время вокруг неё и вокруг банка, она неизвестно с чего была свято уверенна в неизменности сложившегося положения, и своего личного места в этом, ставшим ей родным городе.
— У нас есть такая уверенность, — тихо заметил Голова, так что Маше казалось, что он просто шепчет, едва шевеля губами, — что в наших руках наш капитал будет работать намного более эффективно.
И согласно всё тем же пунктам нашего договора, — жёстко продолжил он, — в случае не соблюдения Наших требований вся Ваша доля в уставном капитале, переходит в собственность городских учредителей, как компенсация возможных потерь.
— То есть, лично в Вашу, господа, — тихо откликнулась Маша, глядя на него резко сузившимися до едва заметных щёлочек, ярко синими, горящими бешеной злостью глазами.
— Совершенно верно, — холодно ухмыльнулся тот. — И учти, что если даже не будет хватать хотя бы одной медной монетки…, - наклонившись вперёд, Староста вперил в её глаза холодный, жёсткий взгляд. — В этом случае, вся Ваша доля переходит в Нашу собственность полностью. Весь Ваш чёртов жемчуг, который вы так трепетно оберегали от расхищения прошлым управляющим, будет передан Нам. А недостача будет покрыта из Ваших клановых активов.
И у Вас есть ещё целых два дня, чтобы в этом удостовериться и собрать деньги, — мрачно усмехнулся он. — Так что, милочка моя, внимательно читай пункты учредительного договора.
— Ну а если мы его предоставим, этот Ваш уставной фонд? — тихим, безцветным голосом спросила Маша.
— О-о! — расплылся в фальшивой улыбке Голова. — Город, в нашем лице, просто расторгнет учредительный договор с Вами. И всё! Мы просто изымем свою часть уставного капитала, а уж дальше вы можете сами разбираться с тем, что у Вас там останется, — насмешливо заметил он, с вальяжным видом откидываясь на спинку удобного кресла.
— Верните нам наши деньги! — резко хлопнул по столу ладонью Староста, глядя на Машу злыми, горящими каким-то нездоровым лихорадочным блеском глазами.
— Вы так уверены, что там после этого что-то останется? — стиснув зубы и постаравшись справиться с распирающей её изнутри злостью, сухо поинтересовалась Маша. — После того, как вы сами же выгребли из банка кучу полновесного золота под залог каких-то своих дурацких бумажек, ценность которых и тогда то казалась мне весьма и весьма сомнительной. Теперь же, в свете ваших неожиданных требований, я настроена совсем по иному оценивать проведённую вами операцию по извлечению из банка наличных средств.
Да к тому же вам прекрасно известно, что весь капитал не лежит мёртвым грузом в хранилище. Деньги должны работать и они работают. В банке нет денег и вытащить их в два дня задача просто не реальная. Дайте хотя бы неделю. Я не прошу месяц, дайте хотя бы неделю.
— Что ты всё цепляешься к тем бумагам? — недовольно пробурчал Голова, невольно вильнув взглядом и стараясь не встречаться глазами с рассерженной Машей. — Бумаги, как бумаги. Не лучше и не хуже любых других. И если они так тебе не нравились с самого начала, то нечего было их у нас скупать, — с отчётливо проступающим в голосе раздражением сухо заметил он. — В конце концов, никто тебя силком не.
— Покупала ваши бумажки не я. Это сработал прошлый наш управляющий, которого вы же сами и назначили.
Стиснув зубы, Маша попыталась хоть немного успокоиться. Чувствуя, что невольно начинает оправдываться и жалко выглядит, она пришла в ещё большее раздражение и начала понемногу заводиться от распирающей её изнутри злости.
— И вам прекрасно известно, что в то время лично от меня здесь ничего не зависело.
