В ответ на угрозы по стволу пробежались зелёные искры, а над грибами из воздуха проявились крохотные и тонкие обнажённые человечки с грибными шляпами на головах. Низ шляпок блёкло светился, но этого было достаточно, чтоб разглядеть очертания тел чащобных духов и их испуганные лица.
Духи наперебой защебетали. Да, грибная родня из дальней рощи, той, где живёт дракон, видела нужных людей. Они победили дракона. Они двинулись дальше, к Хрустальной Речке.
— Вот зараза, что делает, — пробурчал Сизов, сидя на складном стульчике.
Дмитрий неспешно кивнул, соглашаясь с прапором. Ведь божок Хрустальной Речки затеял грандиозную работу, мешая отряда движению вброд. Вода в месте переправы шумно бурлила, словно включили на циркуляцию большой насос. Волны, получив в своё распоряжение некое подобие жизни и самостоятельности, выкидывали на сушу камешки, углубляя русло и создавая на берегу у самой кромки воды вал из гальки. Галька легонько постукивала друг о друга. Волны же не опадали, как и полагается волнам, а с тихим «бульк» утягивались обратно. Порой казалось, что это сама река стала сороконожкой-сорокоручкой.
Вал был пока небольшим, но всё равно уже достиг около трети метра в высоту. И вот такую преграду преодолеть силами гужевого транспорта уже не представлялось возможным.
Капитан вздохнул. Туповатый божок, думающий, что мешает людям, не знал, да и не может знать, что от руководства поступила команда «ждать». То есть, отряд ничего пока форсировать и не собирался. Значит, можно этого зазнайку немного потроллить. Главное — не перегнуть палку.
Что до солдаток, то они составили повозки в полукруг, создав передвижную крепость Форталезу. Та часть крепости, что была обращена к реке, осталась не замкнутой. Всё равно там водная преграда, которую сейчас, благодаря настойчивым действиям местного божка, преодолеть не так-то и просто.
Посередине Форталезы горел большой костёр, а по периметру уже втыкали колья. Втыкали с поправкой на случай с драконом, то бишь, закрывая зазоры между повозками, а сами повозки подпёрли изнутри круга толстыми брёвнами, чтоб нельзя было опрокинуть.
На всякий случай приготовили пику с прикрученными к ней проводами и залили топлива в генератор.
— Вот вам, наглые смертные, получайте! Узрите же гнев мой. Вы никогда не переправитесь через мою реку! — раздался немного со стороны голос.
Дмитрий и Стаканыч одновременно повернули головы. В пяти шагах от берега стоял тощий малец, самодовольно уперев руки в боки и горделиво задрав подбородок.
— Мы не торопимся! — проорал прапор, встав со стульчика.
— Вы всё равно склоните головы, и я подумаю, явить вам милосердие и доброту, или нет.
— Псих, — пробурчал Стаканыч, звякнув колокольчиком на ноге. Сестрица Стефани всё же уговорила землянина нацепить лечебный артефакт на подвёрнутую лодыжку.
— А мы дождёмся бульдозер! Он тут всё заровняет! — прокричал в ответ Дмитрий первое, что в голову пришло. А почему нет? Он же халумари, ему простительно нести непонятные слова.
— Ха! — громко и пафосно каркнул божок и исчез, нырнув в реку.
Капитан ещё несколько секунд смотрел на то место, где растворился пацан, а затем вернулся к своему делу: ковыряться с чугунным волшебством. Палочка оказалась не просто сырой, а собранной буквально на коленке. Заклинания, то есть программы к модулятору были забиты не в оперативную память, а физически зашиты в небольшие модули, похожие на автомобильные предохранители. Чтоб изменить набор заклинаний, необходимо вынуть цилиндрик и заменить другим. Выбор самого заклинания осуществлялся круглым переключателем, похожим на ручку настройки радиоприёмника. И сейчас все четыре слота были заняты.
В инструкции модули значились как аналоговые исполнительно-вычислительные устройства. Дуристика полнейшая, особенно в век цифровых технологий, но инженерам виднее. В конце концов, главное, чтоб работало. А как оно там зашито — неважно.
— А что такое бульдозер?
Голос прозвучал под самым ухом, отчего Дмитрий вздрогнул, едва удержавшись, чтоб не подскочить.
— Мля! — выкрикнул прапор, чуть не выронив фонарик. Сидящие возле кареты Аврора и Виолетта, которые выкроили минутку для ухода за собой, и по очереди заплетали друг дружке длинные тугие косы, бросили занятие, похватали оружие и замерли, напряжённо вглядываясь в происходящее. Монашка тоже выглянула из своего фургончика и тихо зашептала молитву. Вмешиваться в дела светлого духа, не считалось уместным, но от того меньше переживаний не стало.
