— Ты ещё и глуп! — надменно усмехнулся божок. — А где мольбы и подарки?
Дмитрий вздохнул. Если поискать на матушке Земле самую тупую и заносчивую эстрадную звездульку из числа типовых блондинок, то перед ним сейчас стоял её местные потусторонний аналог. С учётом гендерного реверса, разумеется.
— Тогда ты не узнаешь, что такое радужная плёнка от керосина.
— Ха! — громко усмехнулся божок, а потом подошёл ближе и даже наклонился: — А что это?
— Я первый задал вопрос. Тебе и отвечать.
— Не хочу!
Пацан выпрямился, капризно сложил руки на груди и под многочисленные взоры солдаток пошёл прочь. Пройдя десяток шагов, замер, оглянулся на землянина. Хмыкнул. Отошёл ещё на два шага, а потом развернулся и почти бегом вернулся.
— И что это?
— Сперва ты, — с улыбкой напомнил капитан.
— Потому что старуха — её собственная тень. Тень не ходит без хозяина. Теперь рассказывай.
— Я лучше покажу, — улыбнулся Дмитрий. Он нарочито неспешно отошёл к карете, шумно охая поковырялся в ящичке с инструментами. Кряхтя, достал банку с керосином, положенным на тот случай, если будет нужен свет, но ни свечей, ни заряженного фонарика под рукой не найдется.
Потом вернулся и под жадное ожидание речного божества вылил совсем немного на камни, так чтоб керосин потихоньку стекал с берега в воду. От камней стразу потянулись колышущаяся на волнах плёнка с разводами и характерная резкая вонь.
— И это всё? — усмехнулся божок, присел и ткнул пальцем в тонкую радугу. Надменное лицо замерло в недоумении, а потом отобразило страх. — Убери! Я требую, быстро убери эту гадость!
И божок стал плескать водой на камни, смывая в реку ещё больше керосина.
— Ты обманул! — завопил во всё горло пацан.
Дмитрий вздохнул и занёс над камнями бутылку.
— Я не обманывал и могу пролить больше.
— Не надо! — завопил божок, подскочив на месте. — Не смей!
— Обмен, — спокойно произнёс капитан. — Ты не кидаешь камни, я не лью керосин в воду.
Пацан со злостью на лице подхватил горсть гальки со дна и замахнулся одним камушком в Дмитрия. Но замер на полпути и закричал:
— Тварь! Ты обманул меня! Ненавижу!
Капитан улыбнулся. Ничего, пусть этот капризный ребёнок побесится и пройдёт все пять стадий принятия неизбежного, потому что ему не миновать ещё большего количества пролитых нефтепродуктов. И привыкать надо уже сейчас.
Пацан пнул волны, выкрикнул какое-то проклятие и нырнул, почти мгновенно растаяв под водой, как кусок сахара-рафинада в кипятке. Был, и нету.
Над берегом воцарилась тишина. Лишь чириканье ласточек, шелест листьев и тихое журчание речки.
— Ро-Ро, что он имел ввиду под словом тень? — негромко спросил Дмитрий у рыжей баронеты.
Та уже не стояла на колене, но от воды отойти не решалась, пребывая в растерянности. Сперва перечить, а потом и указывать духу чистого места, просто не укладывалось в её голове. Но потом девушка вздохнула и осторожно попятилась от воды, не отрывая взгляда от волн, приходя к несложным выводам. Это смертным нельзя, а халумари можно, они ведь сами полупризраки.
— Не знаю, — ответила Аврора, поднимая пистолет с расстеленного на берегу полотенца и засовывая в петлю на перевязи. — Я даже в орденской школе такого не слышала. Может, сестрица Стефани знает?
Дмитрий перевёл взгляд на монашку. Та виновато улыбнулась и пожала плечами.
— Как вернёмся, я у матушки спрошу. Или сходите, ваша милость, в крыло Магистрата. Там колдуньи опытные, за небольшую денежку не откажут покопаться в старых свитках и колдовских книгах.
Дмитрий удручённо приподнял брови и неспешно подошёл к запертой в пепельном круге старухе. Та, не переставая метаться вдоль святого барьера, поглядела переполненными наркоманского безумия и выцветшими почти до белизны глазами на своего пленителя и мучителя и оскалилась жёлтыми кривыми зубами, отчего Дмитрий брезгливо поморщился.
Речной пацан знает ответ, но после керосина из вредности ничего не скажет. Вот, прям однозначно. Он же неженка-обиженка.
Но загадка есть, и надо держать её в уме.
Волшебница перворождённых стояла на коленях у большого древесного выворотня, чьи мёртвые корни торчали в разные стороны. Ствол упавшего дерева был сплошь покрыт шкурой мха. Из тела павшего лесного великана целыми горстями торчали бурые грибы, словно подмастерье-неуч раз за разом забивал в одно и то же место гвозди. Гвозди гнулись и мялись, а подмастерье бил и бил без меры. Сырая ночная тьма уже готовилась затопить этот лес, как река в половодье. Чуть-чуть осталось.
Ладони волшебницы лежали на упругом мхе, а глаза были закрыты. Она ждала ответа, но не слышала его.
— Всё мешается, — прорычала женщина, вскочила, быстро скинула с себя одежду и снова, уже будучи нагишом, опустилась на колени, положила руки на ствол. — Где племянник барона? Говорите.
Стоящая чуть поодаль сестра нервно поджала губы, ведь время играло против них.
— Я выжгу вашу грибницу, если не найдёте, — прорычала волшебница и согнула пальцы, отчего те приобрели сходство с когтями или крючьями мясника.
