— Нас уже жгут. — Пол увеличил сектор Азии. — Посмотри. Наша нейросеть теряет эффективность. Без свежих данных мы не сможем конкурировать на рынке.
Дверь распахнулась. Вошёл Вин, держа в руках чашку с газировкой.
— Слышал, вы собрались в тур по чёрным рынкам? — Он плюхнулся в кресло, запустив голограмму своего роя. — Муравьи нашли кое-что интересное. В Даркнете торгуют потоком данных с нейроимплантов. Прямой доступ к мыслям трейдеров.
— Мыслям? — Мэт вскочил. — Это же…
— Будущее, — перебил Пол. — Если мы получим доступ к тому, что люди думают до совершения сделки…
— Это будет концом свободной воли, — закончил Мэт. — И началом нашей личной гегемонии.
Вин усмехнулся, подбрасывая в воздух нейрочип:
— Цена — пятьдесят биткоинов в час. Дорого. Зато чисто.
— Недостаточно и ненадёжно, — Пол прошёлся по комнате, его тень металась по стенам. — Нам нужны спутниковые данные, энергопотоки, даже… погода. Всё, что можно измерить.
— Погода? — Мэт нахмурился.
— Ураган в Мексике взвинтил цены на нефть. Засуха в Австралии — на пшеницу. Данные о климате — это феромоны для нашего роя, — объяснил Вин.
— И как мы это купим? — Мэт устало потёр переносицу. — У нас нет миллиардов на подписки.
Раджеш неожиданно встал и подошёл к столу. — Зачем покупать, если можно взять?
Пол улыбнулся впервые за вечер. Он повернулся к Вину. — Твой рой может собирать данные без согласия. С спутников, камер, умных домов…
— Это… незаконно, — прошептал Мэт, но в его голосе уже не было прежней уверенности.
— Законы пишутся для рабов, — Вин встал, его голограмма муравьёв начала поглощать данные с камер наблюдения.
— А мы рабовладельцы. Мы пишем законы и заказываем музыку, под которую танцует все остальные!
Мэт схватил Пола за рукав:
— Если нас поймают, всё рухнет. Компания, репутация… Мы бросаем вызов государственности.
Голос Раджеша раздался из угла комнаты. Он вошёл, держа в руках чайник с дымящимся чаем.
— Данные это семена, но некоторые из них ядовиты. — Он налил чай в три чашки, будто ритуалом пытаясь снять напряжение.
Пол взял чашку, но не пил. Его взгляд был прикован к экрану, где моделировались поведенческие алгоритмы на основе потока спутниковых данных.
— Пока сделаем так. — Пол поставил чашку, не притронувшись. — Вин, запускай сбор через рой. Мэт, найди легальные источники — что угодно, от публичных камер до открытых научных архивов. А теневые рынки… — он посмотрел на Раджеша, — будут нашим резервом.
Мэт кивнул, но в его глазах читалась трещина — страх перед пропастью, в которую они шагнули.
Когда все разошлись, Раджеш остался в комнате один, наблюдая, как муравьи Вина плетут паутину из украденных данных. Он ходил из стороны в сторону, наблюдая, как меняются ландшафты, и покачивал головой, наслаждаясь совершенством технологий.
На следующий день поиски больших данных продолжились. На столе парили логотипы компаний, торгующих данными. Цифры под ними пульсировали красным, как открытые раны. Пол тыкал в них пальцем, разбрасывая проекции, словно карточный домик.
— Десять миллионов за доступ к геолокациям смартфонов? — Мэт закатил глаза, откидываясь в кресле. — У них совесть тоже входит в стоимость?
— Совесть — роскошь, — Пол смахнул голограмму ОмниТрек, и та рассыпалась на пиксели. — Но даже у роскоши есть лимит.
Они уже третий час сравнивали прайсы. ДатаСфера запрашивала астрономические суммы за доступ к медицинским записям. НейроГнездо продавала эмоциональные паттерны из соцсетей по цене золота.
— Большие данные это большие деньги, — Мэт фыркнул, подбрасывая в воздух шар с надписью «Я люблю алгоритмы». — Интересно, сколько стоит наша душа в их таблицах?
— В наши дни уже не так дорого, — ответил Пол. — Нам нужны не души, а нервы мира, пульсы городов, дрожь рынков, потоки энергии…
Дверь открылась без стука. Раджеш вошёл, неся в руках чайник, от которого парил запах кардамона и чего-то электрического. Его взгляд скользнул по голограммам, и он усмехнулся:
— Вы копаете в песочнице, а под вами целый океан.
Мэт поднял бровь:
— Поэзия это прекрасно, но у нас бюджет.
— Бюджет? — Раджеш налил чай в три чашки. — Деньги это шум, а данные тишина, из которой рождается смысл.
Пол взял чашку, но не пил. Его глаза сузились:
— Ты знаешь, где взять данные?
Раджеш повернулся к стене. Касанием пальца он запустил голограмму города, где алым светом горели подпольные узлы связи.
— Есть у меня один человек. Он не продаёт данные, а собирает их как пчела мёд. Иногда… он ими делится.
— Хакер? — Мэт поставил чашку с треском.
— Садовник, — поправил Раджеш. — Он выращивает информацию в тени.
Встреча была назначена на полночь. Местом был выбран заброшенный склад в порту, где ржавые контейнеры стояли, как надгробия эпохи индустриализации. Пол и Мэт шли по лужам, отражавшим неоновые огни с вывесок КиберКовчег и НейроЧайна. Воздух пах солью и озоном.
— Шеф, я чувствую опасность, надо бы быть поосторожнее, — прошептал Мэт, поправляя воротник.
— Это твоя работа, делай что считаешь нужным, — ответил Пол.
