Мы расселись вокруг журнального столика, на котором стояла тарелка с сырыми овощами и каким-то сливочным соусом, а также сыром и крекером. Отец Софи поставил пакет рядом с блюдом, а ее мать сходила к шкафу и вернулась со штопором и бокалами для вина.
— Позвольте мне оказать честь, — произнес я, залез в пакет и наугад выбрал бутылку красного. Пробка легко выскочила, и я налил каждому по бокалу. Чокнувшись бокалами, мы подняли тост за отца Софи.
— Хм, действительно хорошее вино, — прокомментировал Пол, сделав глоток.
— Да! — согласилась Джен. — Я никогда не видела его в Trader Joe's.
— Оно французское. Louis Latour C^ote de Rhone. Одно из моих любимых. — Я был уверен, что ни один из родителей Софи никогда не пил стодолларовой бутылки вина. Не говоря уже о пятидесятидолларовой. Или пятнадцатидолларовой.
Пока они угощались сыром и крекерами, я не спеша пил свое вино и рассматривал окружающую обстановку. В комнате была добротная коричневая мебель, в том числе пианино и большой дубовый книжный шкаф с классическими пластинками и старыми томами. Синий цвет преобладал в цветочном принте подушек и соответствующих им шторах. На стенах висело несколько картин Софи — различные бабочки, которые хорошо сочетались с цветочным декором. Повсюду стояли семейные фотографии в рамках, но на некоторых я заметил еще одну маленькую девочку, очень похожую на маму Софи, с пухлыми щечками и большими карими глазами. Большинство снимков — детские и подростковые, несколько фотографий, на которых она выглядела ровесницей Мари. Хотя было множество снимков, на которых она запечатлена с родителями Софи, нет ни одного совместного снимка с Софи.
— Итак, Роман, расскажите нам побольше о том, чем вы занимаетесь, — произнесла мама Софи, привлекая мое внимание.
— Я — модельер.
— О, вы имеете в виду, как Майкл Корс в том шоу Лайфтайм?
Софи поморщилась.
— Нет, мам. Роман занимается дизайном от кутюр.
Еще одно удивленное «о». Взглянув на журналы, разбросанные по комнате — «
К разговору присоединился отец Софи, его голос звучал недоверчиво.
— Итак, Софи, что именно ты делаешь для мистера Херста?
Запихивая в рот палочку сельдерея, она заколебалась. Я вклинился.
— Она вдохновляет меня. И бросает мне вызов. Она — моя муза.
— Понятно, — недоверчиво произнес он, пока Софи заполнила пробелы в моем объяснении. Уточнила.
— Роман помогает мне в моей карьере художника. Я вручную рисую бабочек на ткани, которую он использует для своей новой коллекции.
— Хм. — Он кивнул, его голос все еще был недоверчивым.
— Это замечательно, — защебетала ее мама. — Софи такая талантливая.
— Она получила свои творческие гены от вас? — спросил я.
— Вообще-то, я получаю их от нее. — Она залезла в сумку, стоящую около дивана, и рылась в ней, пока наконец не нашла то, что искала.
— О, мама! — завизжала Софи. — Это прекрасно!
Это оказался почти законченный вышитый гобелен размером двенадцать на двенадцать дюймов с изображением бабочки, которую я легко узнал. В стежки была вплетена штопальная игла с голубой ниткой.
— Ух, ты! Это вы придумали? — спросил я, отставляя бокал с вином.
Джен рассмеялась. У нее был такой искренний смех.
— Нет. Я едва могу провести прямую линию. Софи нарисовала узор бабочки и разложила все цвета. Мне оставалось только купить пряжу, чтобы подобрать их.
— Можно мне посмотреть поближе? — Она радостно протянула мне гобелен, и пока я изучал замысловатую вышивку, мой творческий ум начал вращаться. Возможно, мне удастся привлечь к работе талантливую маму Софи и включить в свою будущую коллекцию клатчи, расшитые бисером. Как божественно они бы смотрелись!
— Это Голубой Морфо, — произнес я, возвращая ей гобелен.
— Я впечатлен, что вы знаете, что это за вид, — прокомментировал ее муж.
— Моя Бабочка научила меня кое-чему. — Софи покраснела, а ее отец поднял бровь. Джен снова вступила в разговор, прежде чем он успел что-то сказать.
— Это будет подушка для моего мужа. — Она аккуратно сложила гобелен обратно в сумку. — Она должна была быть готова к его дню рождения, но мне осталось еще немного.
Раздался таймер.
Жаркое мамы Софи было готово.
Пришло время ужинать.
Ужин оказался очень вкусный. Я уже и забыл, каково это — есть домашнюю еду. И забыл, каково это — быть с обычными людьми. Семьей. Когда я рос, были только моя мама и я. А последние десять лет своей жизни я обедал один, выживая за счет еды на вынос.
За бокалом красного вина я узнал много нового о своей Бабочке от ее родителей. Когда она была маленькой, отец часто читал ей «
