Галина оторвала от рулона кусок бумажного полотенца и начала вытирать руки.
– Вы кто? – после затянувшейся паузы спросила она.
– Можете звать меня Лампой, это сокращенное от Евлампии, – сказала я, – мы с вашей сестрой живем в одном доме в Брехалове.
– Где? – совсем тихо задала вопрос Исайкина.
– В небольшом местечке под Москвой, – пояснила я. – Там же проживает и ее свекровь, Прасковья Никитична, она обожает Нину, все думают, что старуха ей родная мать. Я снимаю две комнаты у Рублевых, и Ниночка тоже у них в жиличках.
Галина что есть силы стиснула промокшую бумагу.
– У Рублевых? – потрясенно прошептала она.
Я демонстративно посмотрела на дверь:
– Представляете? Валентина-то, хозяйка коттеджа, была прокурором! Странная она женщина! Пустила жильцов и не проверила, кто у Нины бывший муж.
Мастер вскочила, заперла дверь, села на табуреточку, оперлась руками о колени и дрожащим голосом произнесла:
– Передайте Нине, что я не хочу о ней вспоминать! Эта страница жизни перевернута. Зачем она вас сюда прислала? Что ей на этот раз надо? Вы ей кто?
– Мы живем бок о бок, – повторила я. – Нина хорошая женщина, только несчастная, одинокая, позаботиться о ней некому: Прасковья Никитична впала в маразм, двое маленьких детей, работы хорошей нет. Нина пытается устроиться секретаршей, но человека без опыта нигде не берут, приходится зарабатывать поломойкой.
Исайкина прикрыла глаза рукой.
– Ясно, – с трудом выдавила она. – Хочешь совет? Не связывайся с Ниной, она несчастье приносит.
– Нехорошо так про единственную сестру говорить, – укорила я Галю. – Вы вот две квартиры имеете, сидите в теплом месте, в прямом и переносном смысле этого слова, клиентов полно, хороший заработок, чаевые. А Нина по чужим углам мыкается.
– У нее отличная хата, – огрызнулась Исайкина, – не хибара, из двух квартирок соединенная, с раздельными санузлами и просторной кухней.
Я прикинулась удивленной:
– Почему же Силаева оттуда съехала?
Галина отвернулась, а я решила посильнее надавить на больную мозоль:
– Ниночка мне рассказывала, что в детстве вы крепко дружили.
Исайкина, остро посмотрев на меня, отвела взгляд в сторону, а я пустилась во все тяжкие:
– Петр Силаев любил падчерицу, не делая различия между ней и своей дочкой. Вы выросли и напакостили Нинуше, бросили ее в самый тяжелый момент жизни! Отбили у сестры мужа!
Рот Исайкиной принял форму буквы «О».
– Она так сказала? – выдохнула мастер. – Вот дрянь! Да я… да они… да мне…
Я протянула возмущенной Галине свою чашку с чаем:
– Глотните, это успокаивает. После развода Филипп Медведев жил в ваших хоромах в Прямом переулке. Ясное дело, Нина стала подозревать нехорошее.
Галина резко оттолкнула мою руку с чашкой:
– Что она тебя просила сделать? Куда впутывает? У Нинки безумная идея освободить мужа, она ради Фила на все пойдет. Говоришь, детей с ней двое?
– Да, – кивнула я.
– Игорь и Леня? – не успокаивалась Исайкина.
– Они, – согласилась я.
– Спроси у Нины, где Илюша! – стукнула ладонью по колену Галина. – Интересно, что она ответит? Я подозревала, что ей инвалид не нужен! Мальчишек она родила из страха потерять мужа. Да, Филипп у меня жил… только вместе с Ниной.
– Они же развелись! – на этот раз вполне искренне удивилась я.
Исайкина засмеялась:
– Только на бумаге. Она, как известно, все стерпит. Думаешь, я мечтала людям пятки чистить? Работала медсестрой, да не простой, а операционной, стояла рядом с самим Волховым, великим хирургом-невропатологом. Он меня лучшей считал. То-то.
– Как же в салоне очутилась? – не сдержалась я.
Галина закатала широкую брючину из голубого полотна. Я ойкнула: вместо правой ноги у нее был протез.
– Под машину попала, – пояснила мастер, – на искусственной конечности у хирургического стола делать нечего, поэтому тут работаю. Жаловаться грех, деньги хорошие, клиенты милые, коллектив отличный, но я-то привыкла пациентов из могилы вытаскивать… Ладно, скажи, если человек тебя предал, можно его простить?
– Сложный вопрос, – промямлила я, – смотря кто, смотря как.
Исайкина, забыв о трепетном отношении к клиентке, стукнула кулаком по креслу, где я уютно расположилась:
– Нет! Нельзя поддерживать отношения с подлецами. И категорически нельзя общаться с родственниками, если они тебе черным злом за добро заплатили.
– Мне всегда казалось, что члены семьи, – возразила я, – мать, отец, сестра, брат – это узкий круг людей, с которыми разорвать связь невозможно, кровные узы крепче титановых цепей. Нина сейчас наделала дел! Ее необходимо найти. – Завершив тираду, я достала удостоверение и показала мастеру. – Вы поможете сестре, если поспособствуете ее поимке. Не пугайтесь, я не из милиции, служу частным детективом.
Галина накинула на плечи махровый халат, несмотря на тепло в кабинете, Исайкину стало потряхивать в ознобе.
– Сейчас я тебе расскажу, что Нинка учудила, тогда сообразишь, на какой скорости от нее надо улепетывать. И может, ты сумеешь меня защитить, я в опасности.
