Каждые шесть-десять километров мы останавливаемся у пивной, и водитель приглашает меня выпить с ним. Расплачиваюсь, однако, я. Он выпивает по пять или шесть стаканов крепкого, как огонь, алкогольного напитка и через некоторое время настолько пьянеет, что сбивается с пути, и въезжает на дорогу с непролазной грязью. Грузовик застревает, и мы никак не можем его вытащить. На колумбийца это не действует: он растягивается на земле позади машины, а мне предлагает поспать в кабине. До Санта-Марты осталось около сорока километров, и я не знаю, что мне делать. Присутствие шофера помогает мне избежать неприятных вопросов и встреч и, несмотря на частые остановки, я продвигаюсь к цели значительно быстрее, чем предполагал. Я решаю немного поспать.
Около семи часов утра мимо проезжает повозка, в которую впряжены две лошади. Думая, что я шофер, меня будят и говорят, что грузовик преградил путь телеге. Притворившись сонным, я что-то бормочу.
Многочисленные попытки вытащить машину ни к чему не привели. В телеге сидят две монашенки в черных платьях и три маленькие девочки. После долгих споров двое мужчин соглашаются расчистить небольшой отрезок пути, по которому телега сумеет проехать: одно колесо будет ехать по дороге, а другое — по участку, который они расчистят.
Каждый отрубает своим мачете[7] все, что может помешать продвижению телеги, а я тем временем укладываю на тропе ветки, чтобы телега не застряла в грязи. Через два часа все готово. Монашенки благодарят меня и спрашивают, куда я иду. Услышав, что я направляюсь в Санта-Марту, они предлагают мне поехать с ними. «Наш монастырь в восьми километрах от Санта-Марты».
Я хотел отказаться под тем предлогом, что должен помочь шоферу, но такую длинную речь мне тяжело произнести, и я сказал лишь: «Грасиас, грасиас (спасибо)».
Мы едем довольно быстро и вскоре выезжаем на основную дорогу. Подъезжаем в полдень к постоялому двору и останавливаемся, чтобы поесть. Монашенки очень молодые — им лет 25–30. Одна из них испанка, другая — ирландка. Ирландка вежливо спрашивает меня:
— Вы ведь нездешний, верно?
— Я из Барранкильи.
— Нет, вы не колумбиец: у вас слишком светлые волосы, а кожа темная не от природы, а от загара. Откуда вы?
— Из Рио-Хаша.
— Что вы там делали?
— Я электрик.
— О! Мой друг Перез работает в электрической компании. Вы его знаете?
— Да.
— Я просто счастлива.
Пообедав, они выходят помыть руки. Ирландка возвращается одна, смотрит на меня, а потом говорит по-французски:
— Я тебя не выдам, но моя подруга говорит, что видела твою фотографию в газете. Ты француз, который сбежал из тюрьмы Рио-Хаша.
— Да, сестра. Я прошу не выдавать меня. Я не такой злодей, каким меня изобразили. Я люблю Бога и уважаю его.
Когда подходит испанка, они о чем-то быстро говорят, а потом выходят. Они отсутствуют минут пять, и все это время я лихорадочно думаю, стоит мне убраться до того, как они вернутся, или подождать их? Если они захотят меня выдать, то я буду обнаружен полицией, даже если сбегу. В этом районе нет густых лесов, а дороги, ведущие к городам, можно запросто перекрыть.
Они возвращаются, и ирландка спрашивает мое имя.
— Энрик.
— Хорошо, Энрик, ты можешь поехать с нами в монастырь. Только не разговаривай, и все будут думать, что ты работник монастыря.
Всю дорогу монашенки не обращаются ко мне, и я благодарен им за это, так как возница еще не различил, что я говорю на ломаном испанском. После обеда мы останавливаемся у большого постоялого двора. Когда я прочел на автобусе «Рио-Хаша — Санта-Марта», у меня возникло искушение поехать этим автобусом. Я подхожу к ирландке и рассказываю ей о своем намерении.
— Это очень опасно, — отвечает она. — На пути к Санта-Марте — два полицейских участка, и там проверяют паспорта пассажиров. На повозку же могут не обратить внимания.
Я ее сердечно благодарю и с этого момента доверяю монашенкам окончательно. С наступлением ночи мы подъезжаем к полицейскому участку. Полиция проверяет автобус, который направляется из Санта-Марты в Рио-Хаша. Я лежу в повозке, притворившись спящим и прикрыв лицо соломенной шляпой. Повозка останавливается между автобусом и станцией.
Нас отпускают, не проверив, и мы спокойно продолжаем путь. В 10 часов ночи подъезжаем к еще одному, сильно освещенному участку. Два ряда машин самых различных марок поджидают своей очереди. Полицейские заглядывают в багажники машин. Я вижу женщину, которую заставляют сойти с автобуса и показать свою сумку.
— Паспорт! Паспорт!
Все вытаскивают картонные квадратики с фотографией и предъявляют их полицейским.
Зорийо никогда не говорил мне об этом. Я смог бы добыть себе фальшивый паспорт. Если мне удастся пробраться через этот участок, я заплачу любую сумму, но достану паспорт перед тем, как отправиться из Санта-Марты в Барранкилью.
Боже, как долго они проверяют автобус. Я решил сидеть. Мне кажется, если я буду лежать, будет хуже. — подумают, что я прячусь.
— Как вы здесь поживаете? — спрашивает испанка полицейских.
— Очень хорошо, сестра. Почему вы едете в такой поздний час?
