— Нет, о них знает сержант и пятеро мужчин, что задержали меня, а также твой заместитель, который тебе их передал. Консул тоже знает о них.
— А! А! Хорошо. Тем лучше — будем действовать в открытую. Знаешь, я оказал тебе большую услугу: молчал и не потребовал из стран, где ты побывал, отчета о том, не пропали ли там монеты.
— Но ты обязан был это сделать.
— Для твоей же пользы лучше не делать этого.
— Тогда спасибо, командир.
— Хочешь, я продам их?
— За сколько?
— За триста пезо. За услугу дашь мне по сто пезо с каждой монеты. Идет?
— Нет. Верни мне монеты, и я дам тебе за каждую не сто, а двести пезо. Ты заслужил.
— Француз, ты слишком умен. Я бедный колумбийский офицер, слишком доверчивый и простой, а ты слишком хитер.
— Хорошо, а что еще ты можешь мне предложить?
— Завтра я приведу покупателя сюда, в мой кабинет. Он купит монеты, а вырученную сумму поделим пополам. Это — или ничего. Иначе я пошлю тебя в Барранкилью, а монеты оставлю для расследования.
— Нет, вот мое последнее предложение. Человек придет сюда, осмотрит монеты, и все, что он предложит больше 350 пезо, будет твоим.
— Хорошо. Но куда ты денешь такую сумму денег?
— Получу деньги и приглашу консула. Он возьмет их и заплатит адвокату.
— Нет, я не хочу свидетелей.
— Ты ничем не рискуешь. Я подпишу, что получил от тебя все тридцать шесть монет. Соглашайся, и если ты меня не обманешь, сделаю тебе еще одно предложение.
— Какое?
— Положись на меня. Оно не хуже первого, и там мы поделимся пополам.
— О чем ты? Расскажи.
— Завтра, когда мои деньги будут у посла, я расскажу тебе, в чем заключается мое второе предложение.
Беседа была очень длинной — когда я вышел во двор, мои друзья уже успели вернуться в камеру.
— Что случилось?
Я рассказываю им о нашей беседе.
— Да, ты его быстро обкрутил. Думаешь, номер пройдет?
— Думаю, да.
Итак, первая сделка совершена. Что касается второй, то я думаю, он с радостью отправится за жемчужинами, и я отдам ему все, если он позволит украсть в порту лодку. Посмотрим, устоит ли он перед искушением. Чем я рискую? После двух сделок он не сможет меня наказать. Посмотрим. Не стоит делить шкуру неубитого медведя.
В 9 часов утра за мной приходят и отводят к командиру. Полицейский остается за дверью, а я оказываюсь лицом к лицу с человеком лет шестидесяти, одетым в светло-серый костюм с серым галстуком. На столе лежит большая фетровая шляпа. В галстук вдета булавка с огромной серо-голубой жемчужиной на конце.
— Доброе утро, мосье.
— Вы говорите по-французски?
— Да, мосье, я из Ливана. Я интересуюсь вашими золотыми монетами по сто пезо. Хотите пятьсот пезо за каждую?
— Нет, я хочу шестьсот пятьдесят.
— Вас неправильно информировали, мосье! Их наибольшая цена — пятьсот пятьдесят за штуку.
— Учитывая, что вы берете все монеты, я готов отдать их за шестьсот.
— Нет, пятьсот пятьдесят.
Мы сошлись с ним на пятистах восьмидесяти.
— Видишь, — говорю командиру, я даю тебе в два с половиной раза больше того, что ты вначале просил.
Он улыбается:
— А вторая сделка?
— Сначала пусть придет консул. После того как он уйдет, я расскажу о второй сделке.
— А что, действительно, существует вторая?
— Я дал слово.
— Хорошо.
В два часа дня приходят консул и ливанец. Последний дает мне 20880 пезо. 12600 пезо я даю консулу, а 8280 — начальнику тюрьмы. Расписываюсь на квитанции, в которой сказано, что я получил тридцать шесть золотых монет по сто пезо. Мы остаемся наедине с начальником тюрьмы. Рассказываю ему всю историю с настоятельницей монастыря.
— Сколько жемчужин?
— Пятьсот-шестьсот.
— Эта настоятельница — настоящая воровка. Она была обязана либо отдать их тебе, либо сдать в полицию. Я ее арестую.
— Нет, поди к ней и передай ей письмо, написанное по-французски. Перед тем как его отдать, попроси послать за монашенкой-ирландкой.
— Ага, понимаю: ирландка прочтет письмо и переведет его. Все в порядке, я иду.
— Подожди, я напишу письмо.
— А, верно! Хозе, приготовь машину и возьми двух полицейских! — кричит он в открытую дверь.
Я усаживаюсь за стол начальника и пишу письмо на тюремном бланке:
