Бабочка полностью

Через полтора часа начальник тюрьмы посылает за мной.

— Вот, пересчитай их, проверь, все ли на месте.

Я пересчитываю, хотя и не знаю, сколько их должно быть. Сейчас их пятьсот семьдесят две.

— Ну, все на месте?

— Да. Рассказывай.

— Настоятельницу я застал во дворе. Сказал ей: «Госпожа, мне надо поговорить с монахиней-ирландкой о деле, про которое вы наверняка слышали. Монахиня, дрожа, зачитала письмо настоятельнице. Та ничего не сказала, только опустила голову и открыла ящик стола: «Вот футляр с его жемчужинами. Да простит Бог виновного в его страданиях. Передай ему, что мы за него молимся».

— Когда продадим жемчужины?

— Завтра. Я не спрашиваю, откуда они. Теперь я знаю, что ты и опасный убийца, и мужчина, который держит слово. Возьми вот это мясо, бутылку вина и французский хлеб и отпразднуй со своими друзьями этот день.

Я прихожу в камеру с двухлитровой бутылью киянти, трехкилограммовым куском копченого мяса и четырьмя продолговатыми французскими булками. Это настоящая праздничная трапеза, которая, надо сказать, исчезает очень быстро.

— Думаешь, адвокат сумеет что-то сделать для нас?

Меня душит смех. Бедняги, даже они поверили в мой рассказ об адвокате.

— Не знаю. Перед тем как платить, надо будет подумать и посоветоваться.

— Лучше всего заплатить только в случае удачи, — говорит Кложе.

— Надо найти адвоката, который согласится с таким предложением.

Я прекращаю разговор на эту тему — мне немного стыдно.

Назавтра приходит ливанец и говорит, что он должен привести другого, более опытного в таких делах покупателя. Вся процедура занимает четыре дня, и я получаю тридцать тысяч пезо. В последний момент я решил взять одну розовую и две черные жемчужины и подарить их жене консула.

Мне долго приходится уговаривать консула взять жемчужины. Он взял на хранение еще пятнадцать тысяч пезо, и, таким образом, в моем распоряжении оказалось двадцать семь тысяч пезо. Теперь надо с умом осуществить третью сделку.

Каким образом мне это проделать? Хороший рабочий зарабатывает в Колумбии восемь — десять пезо в день. Двадцать семь тысяч пезо — крупная сумма. Надо ковать железо, пока горячо. Начальник тюрьмы получил уже двадцать три тысячи пезо. С моими двадцатью семью у него будет пятьдесят тысяч.

— Командир, сколько стоит дело, которое приносит доход, больший твоего заработка?

— Хорошее дело стоит от сорока до шестидесяти тысяч пезо.

— Сколько это дает?

— В пять или шесть раз больше того, что я зарабатываю.

— Почему же ты не переходишь на торговлю?

— Для этого требуется сумма, в два раза большая той, что у меня имеется.

— Слушай, командир, у меня к тебе третье предложение.

— Не дразни меня.

— Хочешь мои двадцать семь тысяч пезо? Они твои.

— Но как?

— Позволь мне уйти.

— Послушай, француз. Я знаю, что ты мне не доверяешь. Раньше ты был прав, но теперь, после того как благодаря тебе я могу купить дом и послать сына в частную школу, я твой друг. Я не хочу тебя ограбить и не хочу, чтобы тебя убили; здесь я ничего не смогу для тебя сделать даже за целый капитал. Я не могу помочь тебе бежать, нет никаких шансов на успех.

— А если я докажу тебе обратное?

— Тогда посмотрим, но прежде подумай хорошенько.

— Командир, есть у тебя друг-рыбак?

— Да.

— Он может продать мне свою лодку и вывести меня в море?

— Не знаю.

— Сколько может стоить лодка?

— Две тысячи пезо.

— Я дам ему семь тысяч, а тебе — двадцать, хорошо?

— Француз, с меня довольно и десяти тысяч, побереги немного денег для себя.

— Принимайся за дело.

— Ты пойдешь один?

— Нет.

— Сколько вас?

— Трое.

— Позволь мне поговорить с моим другом-рыбаком.

Меня поражает, как изменилось отношение этого типа ко мне. Несмотря на лицо убийцы, где-то в тайниках души у него спрятаны добрые чувства.