Он был очень охоч до вина, но когда не пил вина, совершал положенные молитвы. Его щедрость и подарки были умеренны, он очень хорошо писал почерком насталик[289], в рисовании его рука также была неплоха. Стихи он тоже сочинял хорошо, пользуясь тахаллусом Адили. Стихов у него было недостаточно, чтобы составить диван; ему принадлежит такой начальный стих:
В Самарканде газели Байсункар мирзы так распространены, что мало домов, где бы не было стихов мирзы.
Он сражался в двух битвах, один раз — с Султан Махмуд ханом. Когда он впервые воссел на престол, Султан Махмуд хан по наущению и подстрекательству Джунаид Барласа и еще кое-кого повел войска с намерением захватить Самарканд. /
Трем или четырем тысячам моголов он приказал отрубить головы. Хайдар Кукельташ, который вязал и разрешал все дела у [Султан Махмуд] хана, погиб в этой битве.
Другой раз Байсункар мирза, сразившись под Бухарой с Султан Али мирзой, был побежден.
Отец его, Султан Махмуд мирза, дал ему Бухару. После смерти его отца беки последнего собрались и, сговорившись, объявили Байсункар мирзу государем в Самарканде. Бухара также до известного времени входила в его диван; после мятежа тарханов она вышла из-под его власти. Когда я взял Самарканд, Байсункар мирза потянулся к Хусрау Шаху. Хусрау Шах дал ему Хисар.
После Байсункар мирзы не осталось потомства. Когда он пришел к Хусрау Шаху, то взял за себя дочь своего дяди Султан Халил мирзы. Другой жены или наложницы у него не было.
Байсункар Мирза не властвовал так независимо, чтобы самому возвысить кого-нибудь и сделать значительным беком. Его беками были беки его отца и дяди. /
После гибели Байсункар мирзы Султан Ахмед Караул, отец Куч бека, со своими старшими и младшими братьями, семейством и домочадцами выступил из области Кара-Тегина и явился к нам. Камбар Али, который был в Оше, больной, встав после болезни, тоже пришел. Сочтя прибытие в такое время Ахмед Караула с его людьми помощью с неба и хорошим предзнаменованием, мы в то же утро построили войска и пошли на врага. [Неприятель] не мог удержаться в Аб-и Хан и ушел со стоянки; в руки воинам попала кое-какая [добыча]: палатки, ковры, обоз. Придя [в Аб-и Хан], мы расположились в лагере [врагов].
В тот же вечер Танбал, взяв с собой Джехангира, обошел нас справа и вступил в селение Хубан, находившееся от нас в трех йигачах в сторону Андиджана. Утром мы также построили правое крыло, левое крыло, центр и авангард, надели кольчуги, вооружились, выстроили войско, поставив вперед пехотинцев со щитами, и двинулись на врага. На правом крыле у нас стоял Али Дуст Тагай со своими людьми; на левом крыле — Ибрахим Сару, Ваис Лагари, Сиди Кара, Мухаммед Али Мубашшир, /
Мы дошли до селения Сака, юго-восточнее Хубана, что находится в одном шери от Хубана; когда воины врага в боевом порядке вышли из селения Хубан, мы также пошли быстрее. Пехотинцы со щитами, которые из осторожности и осмотрительности были поставлены вперед, в самое время встречи отстали; по милости божьей в них не оказалось никакой надобности. Еще раньше, чем подошли [главные силы], люди на нашем левом крыле схватились с правым крылом врагов. Кичик бек, старший брат Ходжа-и Калана, тогда хорошо рубился; Мухаммед Али Мубашшир тоже хорошо рубился после Кичик бека. Враг, не будучи в силах устоять, бежал. На правом крыле и в авангарде дело тоже не дошло до боя. [К нам] привели много йигитов, мы приказали отрубить им головы. Наши беки Касим бек и Али Дуст, особенно Али Дуст, придерживаясь благоразумия и правил военного искусства, /
Это была первая битва, в которой я сражался. Великий господь по своей милости и благости сделал тот день днем победы и торжества. Мы сочли это хорошим предзнаменованием.
На следующее утро мать моей матери, моя бабка, Шах Султан биким, прибыла из Андиджана, имея намерение, если Джехангир попал [к нам] в плен, походатайствовать за него.
