Но даже мимоза стоила непозволительно дорого. К тому же Жанна знала одну неприятную особенность этого цветка. Стоит после холода пушистым шарикам оказаться в теплой комнате, как они моментально превращаются из милых желтых пушистиков в скучные грязно-коричневые комочки.
– Нет, мимозу я точно не хочу.
Жанна вышла из магазина и уже собралась позвонить Кате, сказать, что согласна брать цветы оптом, как телефон у нее в руках завибрировал. Номер был не знаком.
Жанна поднесла его к уху и услышала приглушенный мужской голос:
– Хотите узнать, кто убил вашу тетю? Могу рассказать.
– Кто вы?
Голос доверия у Жанны не вызывал. Он звучал как-то сдавленно, словно звонивший и сам чего-то боялся.
– Кто вы такой?
– Это не важно. Вам достаточно знать, что я был знаком с вашей тетушкой. Мы с ней состояли в одном коллективе.
– В каком коллективе?
– В танцевальном.
Теперь Жанна что-то стала вспоминать. Тетушка рассказывала ей, что поет, танцует и даже гастролирует. Она и фотографии показывала. И там позади крепких щекастых старушек действительно стояли два-три сморчка мужского пола.
– Неужели вы тоже ее поклонник?
– Что значит тоже? – оскорбился голос. – Я был и есть единственная и незабвенная страсть вашей тетушки.
Жанна сдержалась, не хмыкнула. Вместо этого она спросила:
– А откуда вы узнали, что она умерла?
– Я позвонил ей сегодня, но там трубку взял какой-то мужчина и сказал, что хозяйка умерла, а квартира переходит в собственность банка. Вот я вам и звоню, чтобы вы мне объяснили, что происходит? Неужели Любовь Михайловна и впрямь скончалась?
– Увы, да.
– Тогда я знаю, кто мог ее убить!
Голос мужчины дрожал. Он был сильно взволнован. Но Жанна не торопилась ему верить.
– А мой телефон у вас откуда?
– Любовь Михайловна мне сама его дала. Сказала, что если с ней что-то случится, чтобы я звонил вам.
И шмыгнув носом, мужчина прибавил:
– Вы знаете, ваша тетушка предчувствовала свой конец.
Шмыганье сделалось более интенсивным.
– Вы что там, плачете? – встревожилась Жанна.
– Скажите, неужели это правда? Неужели моя Любовь умерла?
Жанна поразилась. Да этот старикан и впрямь втюрился в ее тетку! Вот диво дивное! И похоже, на сей раз к тетушке испытывали истинное чувство.
– Да. Говорю вам, тетю убили.
– Ах! Значит, все правда?
– Что правда?
– Любовь Михайловна ожидала чего-то такого… чудовищного. Она мне жаловалась. Говорила, что ей снятся дурные сны. Что у нее нехорошее предчувствие. Знаете, она ведь боялась умереть. Я ее утешал. Но этот человек не оставлял ее в покое! Все мучил и мучил ее!
– Какой человек?
– Я не знаю точно. Но он хотел смерти вашей тетушки. Он ее ненавидел!
– Это был мужчина?
– Да-да!
– Не женщина?
– Любовь Михайловна говорила о нем «он».
А Надежда Семеновна, мать Мисюсика, говорила об опасности, угрожающей тетушке Любе, – «она». И кто из них двоих говорит правду? Как это понять Жанне?
– Он ей угрожал, и не только угрожал. Пару раз, когда Любовь Михайловна задерживалась с платежами, он организовывал нападения на вашу тетю.
– С какими платежами?
– Этот человек требовал от нее денег! Много денег! Он обещал сохранить ей жизнь, если она будет платить.
– Но кто он такой?
– Любовь Михайловна говорила о нем очень уклончиво. Но кое-что я все-таки понял. Этот человек из ее прошлого. Очень далекого прошлого. Если хотите, я поделюсь с вами всем тем, что знаю сам.
– Почему со мной? Почему не с полицией?
– Нет-нет! – отчего-то испугался старикан. – К ним я ни за что не обращусь.
– Боитесь?
– Не за себя. Видите ли, дело слишком деликатное. Речь идет не только о жизни, но и о чести вашей тетушки.
Любопытство разбирало Жанну все больше и больше. Что же такого может знать этот старый дед про ее тетушку? Чего он так разволновался? А ведь слышно, что голос у дедка прямо дрожит.
– Как вас зовут? Вы уже столько мне всего наговорили, что скрывать свое имя просто глупо.
Дед помедлил, а потом все же произнес:
– Савва Игнатьевич меня зовут.
– Не слышала о вас никогда.
– Разве тетушка вам ничего обо мне не рассказывала?
– К сожалению, нет.
Савва Игнатьевич явно расстроился, что его незабвенная Любовь даже не упоминала о нем в беседах с ее племянницей. Но он быстро нашел оправдание для любимой женщины.
– Она не хотела торопить события. Хотела, чтобы я сначала сделал ей предложение. И я даже собирался… Но тут…
Тут его голос снова задрожал, и в трубке раздались знакомые Жанне шмыгающие звуки.
– Вот ведь жизнь! – высморкавшись, произнес наконец Савва Игнатьевич. – Сегодня человек есть, завтра его уже нет. Так вы приедете?
– Куда?
– О! Я вам скажу! Мы решили организовать в ДК сегодня что-то вроде вечера памяти Любови Михайловны. Она была ярким членом нашего танцевально-музыкального коллектива. Даже не представляю, как мы будем без нее дальше.
– Так мне надо подъехать к вам в ДК?
– Да. Метро «Выборгская». Власти района очень любезно предоставили нам для репетиций и выступлений небольшую площадку. Нам всем будет очень приятно, если ближайшая родственница нашей подруги посетит наше мероприятие.
– Я приеду.
– Желательно к шести часам.
