Сиерра совершенно не хотела обсуждать прошедший день. Ранним воскресным утром она спряталась за стопкой книг в библиотеке, концентрируя все свое внимание на несделанном домашнем задании. Вскоре неподалеку почти бесшумно расположилась Гермиона Грейнджер; она поймала взгляд старшекурсницы и дружелюбно ей улыбнулась. Грейнджер все считали сущим кошмаром, но только недавно сама Сиерра поняла, что за всей этой личиной занудства скрывается совершенно другой человек: преданный, честный и очень ранимый. И вряд ли было на свете что-то, что могло заставить эту гриффиндорку предать близкого человека. Сиерра тяжело вздохнула и опустила уставший взгляд на пергамент.
Когда все эссе были написаны, а параграфы вызубрены наизусть, девушка решила воспользоваться возможностью и доработать одно зелье, которое она начала создавать еще в прошлом году: оно молниеносно избавляло от утомительных мигреней. Те отступили весной, но буквально этой ночью Сиерра почувствовала знакомые болезненные отголоски. Этот недуг грозился вернуться. Для выполнения Блэк пришлось наведаться к профессору Стебль и обманным путем стащить парочку недостающих ингредиентов, после чего она скрылась в туалете Плаксы Миртл. Это было не в первый раз, но отношения между гриффиндоркой и приведением не сложились. Будучи слишком острой на язык Сиерра то и дело заставляла несчастную Миртл рыдать и прятаться в трубах, лишь бы не сталкиваться с этой грубиянкой.
Блэк расположилась на полу в самом углу, чтобы в случае, если сюда кто-то зайдет, она могла некоторое время оставаться незамеченной. Девушка разожгла огонь и поставила на него котел. Уже знакомые составляющие зелья Сиерра добавила быстро, после чего, чиркнув что-то в своем рабочем блокноте, начала нарезать новые ингредиенты. Корешки поддавались с трудом, а вот стебли и листья она ловко измельчила и отправила в кипящую воду. Прямо на глазах все растения растворились внутри котла, словно эта вода поглотила и испепелила каждое; жидкость стала абсолютно прозрачной. Потушив огонь, Сиерра разлила содержимое по нескольким небольшим склянкам и спрятала в сумку.
— Ну и ну! А что ты тут делаешь? — Послышался писклявый голос Плаксы Миртл. Сиерра закатила глаза.
— Тебе какое дело? Вали в свой унитаз и поплачь, ну или чем ты занимаешься в свободное время.
— Какая ты хамка! — Глаза приведения яростно блеснули. — Вот возьму и расскажу всем, что ты здесь яды готовишь.
Блэк насмешливо вскинула брови.
— Яды? Не могу сказать, что не умею, но ручаюсь за то, что не вижу в этом надобности. Ты ведь уже и так мертва.
Миртл очень хотела подобрать какой-то ответ, но захлебнулась в собственной обиде. Она замычала и, бросая на ходу проклятия, с шумным всплеском скрылась в унитазе своей личной кабинки.
Несмотря на все попытки избежать ненужных и тягостных разговоров, в спальне Сиерра наткнулась на Киру, взгляд которой явно намекал, что та, наконец, попалась.
— Я уже и так поняла, что все прошло вчера паршиво, — начала Купер, — но где подробности?
— А если я не хочу это обсуждать?
Блэк в обуви улеглась на свою кровать, предварительно спихнув с подушки недовольного низзла.
— Да мне плевать! — смешливо фыркнула девушка. — Ты всегда пытаешься замкнуться в себе, запереть собственные чувства на замок, но все невысказанное тебя будет съедать, пока не доест последний кусочек. Поэтому я спасу тебя.
— Ничего нового ты услышишь, — вздохнула Сиерра. — Он все делал в целях моей защиты, так как я ничего ему не рассказываю, а он, бедняга, не может сидеть сложа руки. Да как будто я поверю, что дело только лишь в этом!
Купер почесала макушку.
— Но ты и правда все держишь от него в тайне. Мне кажется, детка, что здоровые отношения — это про доверие.
— Ты и сама знаешь, что я много раз в разговорах прощупывала почву, потому что хотела посвятить и его в эту тайну, но он настолько помешался на этом Крауче и министерской непогрешимости, что это было попросту опасно.
— Я и не обвиняю тебя, Си, — вкрадчиво заметила Кира. — Ты всегда склеивала ваши отношения, ты всегда старалась больше, чем он, но сейчас это все похоже на игру в одни кольца. Проблема в том, что это жизнь, это отношения, это чувства, а не долбанный квиддич.
— Вы все были правы, — прошептала девушка. — Ты была права, что любовь — это всегда больно. Рано или поздно кто-то все равно причинит боль, каким бы ты при этом ни был хорошим и любящим.
Она всхлипнула.
— И Джордж был прав. Перси никогда не поставит кого-то выше своих раздутых амбиций.
Кира перебралась на постель подруги, которая уже скинула ботинки и обнимала собственные колени.
— Я была не права. Любовь не всегда будет причинять боль, но зачастую первые сильные чувства действительно поднимают до самых облаков, а затем расшибают о камни. В моем случае все было куда проще, честно, но, клянусь, Блэк, ты такая сильная! Ты сильнее всех, кого я знаю.
— А если я не хочу? Не хочу быть самой сильной. — Она усмехнулась и стерла первые скатившиеся слезинки. — К чему мне эта сила, если я так несчастна?
