Первые дни недели Хард мне не звонил, и моя тоска сменилась раздражением и ревностью. Прекрасно понимая, что зачинщица скандала – я, это не помешало мне перенести всю ответственность за ссору на мужские плечи Томаса. Наоборот, я всячески убеждала себя в том, что только Хард повинен в нашем столкновении, и моя злость на то, что он не звонил мне выталкивалась дикой ревностью. Я не знала где он и с кем проводил время. Мучаясь фантазиями, которые рисовало мне моё воспаленное воображение, изводила себя думами о том, что Хард нашёл утешение в постели другой девушки, ни секунды, не задумываясь над тем, что нас связывало. Потом я вспомнила взгляд его потухших карих глаз, когда намеренно напомнила Томасу о том, что именно он попросил меня полюбить его. И во мне затеплился огонёк надежды, который не заставил себя долго ждать: Хард позвонил спустя три дня после отсутствия. В тот момент я лежала на диване и проклинала брюнета на чём свет стоит, но стоило телефону зазвонить, как я подскочила со своего налёжанного места и сев на самый край свалилась на пол, сбив на ходу маленький столик на котором и лежал телефон. На экране высветилось имя британца, вопиюще кричавшее на меня и призывающее немедленно ответить на звонок. Сначала я хотела сделать это незамедлительно, а потом во мне зашевелилась женская гордость и я дождалась пока абонент, настырно ожидающий услышать мой голос, сам не сбросит звонок. Хард не добился желаемого, экран телефона потух, и моя одичавшая богиня возликовала. Еще один звонок повторился спустя пять минут. Британцу очевидно и в голову не пришла мысль о том, что я могла намеренно игнорировать его пылкое стремление поговорить со мной. Звонить мне в любое удобное и подходящее для него время считалось для Харда нормальным. А вот мне не отвечать на его звонки – это уже ни в какие ворота. Будь мы в хороших отношениях и не разделяй нас километры, хотя откровенно говоря, расстояние его не остановило бы, Том примчался бы ко мне на своей новёхонькой тачке и отчитал бы как девчонку за то, что я не беру трубки. Но мы в ссоре и всё что остается Харду – сходить с ума от неведения и беситься.
Очаровательный брюнет захвативший в плен моё сердце и поселившейся в моих мыслях звонил мне каждый божий день по несколько раз на дню. Его мальчишеская настойчивость меня веселила, и гордячка внутри меня ликовала как умалишённая. Признаюсь, меня раздирало немыслимое любопытство и от желания узнать, что же Томас так рвался мне сказать, чесались руки. Ближе к выходным британец прекратил атаковать меня своими звонками, и моя жизнь снова погрузилась в тишину.
В первые выходные без Харда и его звонков, я дала себе слово больше не думать об этом несносном подонке так глубоко засевшим в моем сердце и не ждать его звонка, несмотря на то что у меня была возможность с ним поговорить, но я неустанно отклоняла её. Коротая время, я вновь принимаюсь за уборку и на этот раз пыль удачно вовремя накопилась в тех местах, до которых нелегко добраться и нужно потратить больше обычного времени, чтобы всё сияло чистотой. Погруженная в домашние хлопоты, я не сразу обращаю внимание на внезапно заигравшую приятную мелодию. На экране снова высвечивается имя британца и на этот раз я сразу отвечаю на звонок, немного нервничая. Интерес узнать об истинной причине звонка Харда так усиливается!
– Соскучился, Хард? – слышу недовольное ворчание и кряхтение парня, чьи мысли и чувства какая-то девчонка видит на сквозь.
– Ты слишком большого о себе мнения, – Томас говорит замедленно, обрывая и оставляя слова недосказанными, что наталкивает меня мысль о его нетрезвом состоянии.
– Хард, ты пьян?
– А ты думала почему я тебе звоню? Конечно, я пьян, Майя! – в подтверждении своих слов мне удается расслышать бульканье в телефонной трубке. Алкоголь из бутылки успешно перебрался в организм Томаса. – На трезвую голову я тебе никогда бы не позвонил.
– Хочешь сказать, что всю неделю, что ты атаковал меня звонками, ты был пьян? – Конечно, нет! Это ложь во спасение исчезающего авторитета Харда! Стремление кучерявого брюнета дозвониться до меня было обдуманным. Томас что-то недовольно бормочет себе под нос, но с ответом не находится и пыхтит в трубку как старенький паровоз. Я попала в десятку!
– Почему ты не отвечала на мои звонки?
– Ты всегда звонил не вовремя, Том, – представляю и вижу, как рябь пробегает по его напряженному лицу и с каким упоением он слушает звучание своего имени на моих губах. – Я была занята.
– Чем? – он сдержанно рявкает, заставляя моё тело вздрогнуть и самопроизвольно прикрыть глаза от растекающегося возбуждения. Будь Хард рядом, я бы уже давно была под ним!
– А чем ты занимался целую неделю без меня? – довольная улыбочка расстегивается на губах, а сердце трепыхается в груди, боясь услышать неприятный ответ.
