– Не надо пугать меня Майей, – делаю несколько глотков остывшего кофе, чтобы чем-то занять рот и не сболтнуть лишнего, окончательно выставив себя дураком.
– А ты ее боишься? – папа откидывается на спинку стула и вытягивает левую руку на столе, постукивая пальцами.
– Нет, конечно. Что за бред? – активно прожевываю бекон и принимаюсь за омлет, набивая рот едой. Лучше подавиться, чем признать правоту отца. Льюис иногда действительно пугает меня. В одной девушке кроется слишком много силы и умения подчинять своей воли, изящно обставляя всё так, что ты сам того желаешь. Майя знает мои слабости и умеет ими пользоваться. Манипулирует, когда хочет добиться от меня решительных действий и выбешивает, чтобы добраться до моих чувств. Так я и понял, что моё сердце способно на любовь.
– Ты влюблен в неё, Том?
Не отрываю взгляд от тарелки. Вилкой разламываю остатки омлета. Дышу через раз, ощущая, как струйка пот стекает по спине, а сердце лихорадочно стучит, заслышав любимое имя.
– Не думаю, что я влюблен… – копирую позу отца и также откидываюсь на спинку стула, смотря на него открытом взглядом. – Скорее я просто люблю её.
Ничего более естественного и правильного в своей жизни, чем это признание я не говорил.
Майя знает о моих чувствах, но произнести в слух слова любви на глазах другого человека – совершенно иные ощущения. Я словно раскрыл на распашку свою покореженную, темную душу, не знавший ни света, ни любви, долгие годы и жду одобрения, или поддержки, или радости.
Отец молчит целую вечность и глядит сквозь меня задумчивым взглядом. Только сейчас я замечаю, как сильно он изменился и немного постарел. Я так долго был занят ссорами с ним, обуреваемый ненавистью и обидой, что потерял годы жизни. Годы, которые мог бы проводить с родным отцом: веселиться, дурачиться, делиться переживаниями и просить совета, обращаться за помощью и просто быть рядом.
Но сейчас главное то, что я сумею сохранить.
– Ты изменился, Том. Рядом с Майей ты другой.
– Лучшая версия сына, о котором ты мечтал, – проклятье, Хард! Не будь таким грубым козлом.
Отец покачивает головой, мечтательно улыбаясь неозвученным мыслям. В уголках глаз его собираются глубокие морщины, а в каштановых волосах всё отчетливее виднеется седина.
– Ты всегда был тем сыном, о котором я мечтал. Идеальных детей не существует, а кто говорит обратное, то он обманывает сам себя.
Я – величайшее разочарование отца, но он слишком сильно меня любит, чтобы заявить мне об этом глядя в глаза. Наверное, в этом и заключается смысл настоящей родительской любви: принимать своих детей и быть рядом, даже если они говорят обратное. Почему только понял я это так поздно?
– Давай посидим с тобой у озера. Подышим воздухом.
– Отличная идея, пап.
Я никогда раньше не видел такой сияющей улыбке на лице отца. Предназначенной для меня одного. Так выглядит мужчина и отец, чей ребенок делает шаг на встречу и готов подпустить к себе, больше не боясь быть брошенным и преданным.
– Не помню, чтобы мы приходили сюда.
Солнечные лучи отражаются на спокойной поверхности водной глади. Переливаются, создавая яркие блики, от которых невольно жмуришь глаза, продолжая любоваться. Искусственно созданное озеро – прихоть моей матери. Озеро имеет форму вытянутого овала. Вдоль водоема рядком выстроились массивные деревья с широкими лиственными кронами, отбрасывающих тени для спасения от знойного солнца. Мать постоянно твердила об уютном домике на берегу водоема, а я вслушивался в каждое слово, заражаясь её энтузиазмом. Воображал, как буду играть на берегу озера. Пускать самодельные кораблики и купаться в жару. Детские мечты остались в прошлом, а когда отец исполнил желание матери она просто исчезла. И все мои детские надежды стерлись из памяти, вернувшись только сейчас.
– Мы и не приходили, – отец задумчиво вглядывается в противоположный берег. – Это озеро было моим подарком твоей мат… – он осекается и с настороженностью косится в мою сторону, ожидая взрыва. Чем больше мы обсуждаем нашу несложившуюся семейную жизнь, тем проще всё воспринимается. И уже не так страшно. И почти совсем не больно. – Табита мечтала о чем-то подобном, – с грустной улыбкой отец обводит взглядом озеро и бросает мимолетный взгляд на одинокий дом.
– Почему она ушла? – сидя на земле, дергаю мелкую травку. Этот вопрос терзает меня всю жизнь? Почему моя мать бросила меня? Причина во мне?
Отец подсаживается ко мне, но оставляет между нами незначительное расстояние. Обнять меня не решается. Не знает нужно ли мне это и позволю ли я.
– Я не знаю, Том. Табита была молода. – Это самая гнилая отговорка! Покачиваю головой и давлю пальцами на глазные яблоки, отгоняя картины прошлого. – Возможно она испугалась ответственности. Боялась не справиться.
– Тогда она могла свалить сразу после моего рождения. До того как я к ней привяжусь, – замахиваюсь и со всей силы швыряю камень в озеро. Тихое бульканье, рябь на воде и камушек уходит на дно. Точно также утонуло и моё сердце в море ненависти и боли.
